Заклинатели. Первый том

Руки Тамира уже оказались на моей талии, глаза отражали языки костра. Время как будто остановилось, и песчинка за песчинкой, медленно, текло сквозь нас.

Лица были уже так близко, что мы почти касались губами. Я опомнилась и успела оттолкнуть Тамира, прежде чем он бы меня поцеловал. На его лице читалось удивление.

«А что он думал? Что я растаю в его объятьях?»

Ничего не говоря, я развернулась и побежала в сторону дома.

– Селена! – послышалось мне в след, – постой…!

Тамир явно хотел меня догнать, но я уже была далеко и затерялась в высокой траве.

Было сложно разобрать дорогу на такой сумасшедшей скорости. Домой пришлось пробираться огородами, топча грядки.

Я молниеносно взобралась по веревке на крышу. Смотала ее и повесила через плечо. Кое-как добралась до своего окна – ноги подкашивались.

В комнате все было таким, как я и оставила. Разобрав «куклу» из подушек, я скинула с себя все еще влажное платье и пинком отправила его вместе с веревкой под кровать. Быстро накинула ночную рубашку и нырнула под одеяло.

Всю ночь меня одолевали тревожные мысли, заставляя ворочаться с боку на бок.

«Я, конечно, люблю его, но как друга, – думалось мне. – А он все испортил! Почему нельзя было влюбиться в кого-то другого?»

Больше всего мне не хотелось причинять ему боль и страдания.

У меня не было взаимных чувств, и я понимала, что нашей теплой дружбе может прийти конец.

***

Наступила осень.

Кроны деревьев постепенно желтели. Окончательно высохла, измученная жарким солнцем, трава.

Ветер поменял свое направление. Повеяло прохладой. Вот-вот должны были начаться дожди, и крестьяне спешили убрать урожай.

Уже больше месяца я не видела Тамира.

Мы оба стали избегать друг друга.

Моя обида уже давно прошла, но сам он обходил мой дом стороной.

Видимо, решил, что так будет лучше.

Я же никак не могла решиться на первый шаг к возобновлению общения, и каждый раз корила себя за трусость.

Помимо этого, я никак не могла осуществить свое главное желание – попасть к фонтану.

Отец усилил бдительность и постоянно следил за мной; никуда не отпускал в одиночку, что, безусловно, меня раздражало. Но, вскоре он должен был уехать на ярмарку, и мысли уже переполнились всевозможными планами. Я вовсю предвкушала прелесть грядущей свободы, и чем ближе она была, тем благостней становилось мое настроение день ото дня. Я начала чаще подпевать себе под нос, танцевала в коридоре, пока никто не видит, а на родителях изображала покорнейшую дочь.