Камушки

 – Блин, жертвы демократии, недокормленные…

– Да, – подтверждает Чича, – с физиками, это он ловко, а то б их быстро перехватили, или государство захапало.

– Наше захапает, жди! Оно им лоховские зарплаты, и те – годами не выплачивало. Как у них ещё бошки работали, – Лысый достает сигареты и угощает пацанов. – Скорее уж, америкосы или японцы…

– Хм… Верно базаришь, Лысый. Не все ещё мозги пропил, молодец, – весело смеется Чича. – Эх, тут бы фазенду себе отгрохать… Места-то какие – шик! А рыбалка! А охота! А что, нормальный ход! Теперь тихо, с последнего кипеша уже месяц прошёл, а всё нормально.

– Классно мы их тогда сделали! – возбуждённо бьёт кулаком по земле Лысый. – А Батян-то, как только Жеку завалили, сразу приказал газ пустить, чтоб ни одна падла не ушла. И правильно! Мы же – бессмертные демоны, а Батян – царь демонов!

– А-ха-ха! Царь демонов… – дружно хохочут пацаны.

– Ну, нормально, – отдышавшись, резюмирует Чича, – значит, рабсила бесплатная, стройматериалы – тоже. Рабы на нас пахать будут, а "шакалы" – плетками махать.

Будешь махать? – это уже сидящему невдалеке на корточках Дурню, – Будешь?!

Дурень угодливо улыбается, пытаясь распознать, что кроется за интонациями непонятного демонического языка. Он жалок: глаза бегают, спина верноподданно изогнута. "Шакалу" ничего не понятно и потому – страшно. Дикарь что-то бормочет, то и дело поправляя сползающую на локоть "шакалью" повязку.

– Эй ты, обезьяна, шо лыбишься? С тобой демоны говорят, – Лысому хочется получить разрядку, отомстить за недавно испытанное унижение – унизить того, кто несравненно слабее его.

 – Ну, ты, чучело, возьми "бум-бум"!

– Чо это ты придумал? – удивляется Чича.

– Тихо, не ломай прикола! Они же боятся автоматов. Особенно жахаются после того, как Гарик, на прошлой неделе два проводка подключил к "калашу" и заставил раба схватиться. Так паленым воняло! Теперь близко боятся подойти, колотятся.

– А-а-а, понятно. Слышь, Шуля, ты немного по-ихнему волокёшь – прикажи!

Шуля выкрикивает пару коротких, рубленых фраз, властно указывая на лежащие под кустом автоматы.

Прямо, не мелкий, прыщавый, бандитишка, а олимпийский бог – уж такой он величественный! Дикарь, действительно, трясётся всем телом и начинает что-то умоляюще лепетать, но Шуля, ещё более грозным тоном, повторяет приказ. Дикарь медленно приближается к оружию, то и дело оглядываясь на Шулю. В глазах его ужас, они будто кричат: "За что?!!", но демон непреклонен.