Патрик Леруа. Годы 1821—1830

Художник был неправ, изображая мачеху как уродливую черноволосую ведьму.

Ведь настоящая мачеха, – думал Леруа, – та, что сумела женить на себе безутешного богатого вдовца, наверняка была очаровательна, и умела гневаться так, чтобы это не наносило ни малейшего ущерба ее красоте.

Да, разговор с мадам Бенаж и в самом деле доставил Леруа удовольствие, но от разговора с ее братом он ничего подобного не ожидал, и не обманулся. Это ожидание изрядно испортило ему день, ведь Шарль нашел его только вечером в библиотеке.

– У вас хорошая библиотека, – поприветствовал его Леруа.

– Надеетесь, что она станет вашей? – с особой четкостью выговаривая каждое слово, спросил Шарль д’Эвре.

– Не трудитесь изображать удивление, прошу, – фыркнул он и сел в кресло, вынуждая Леруа последовать его примеру.

– Вы сами сегодня дали понять, что вам нужно нечто большее, чем деньги, – сообщил он, и все же был удивлен, когда Леруа невозмутимо кивнул в ответ.

– Вы, безусловно, правы, – согласился инспектор и захлопнул книгу.

Шарль несколько принуждено улыбнулся.

– Даже не знаю, чем больше восхищаться – вашей смелостью или вашей неосмотрительностью, – добавил Шарль и замолчал, видимо, ожидая расспросов от собеседника, но так и не дождался и поэтому был вынужден продолжить сам.

– Я не знаю, как вам пришла в голову мысль, что вы можете получить от нас больше, чем уже получили. Но я вижу, что вы уже проделали серьезную работу в этом направлении.

Леруа не спешил отрицать своих заслуг, и кулаки д’Эвре на мгновение сжались.

– Я понимаю: в армии вас обошли и с деньгами, и с титулом, карьера в министерстве тоже не сложилась, и вы решили, что разбогатеть никогда не поздно, – любезным тоном рассуждал д’Эвре дальше.

– Но неужели вы могли хоть минуту всерьез думать, что министр финансов Лекуэн, который переживал все ужасы эмиграции, посмотрит сквозь пальцы на то, что участник наполеоновских кампаний, какой-то мсье, вымогает взятку у потомственных дворян?

Несмотря на риторический тон задаваемых вопросов, д’Эвре, казалось, всерьез ждал от Леруа ответа, но тот снова промолчал, рассматривая переплет.

– Когда неудачник отчаянно пытается вырваться из своего круга, на это забавно смотреть – но недолго, – усмехнулся д’Эвре. – Зрелище затягивается, и вы становитесь утомительным. Вы беспокоите мою сестру.

– Я мог бы уже сейчас сообщить министру о том, что вы специально затягиваете дело.