Патрик Леруа. Годы 1821—1830

Патрик Леруа. Годы 1821—1830

Татьяна Васильевна Адаменко

Станислав Сергеевич Бескаравайный

Финансовый инспектор Патрик Леруа живет в интересные времена – эпоху Реставрации во Франции, но занят скучной работой. Точнее, она была бы скучной, если бы не сила, которой он одержим. Именно эта сила приводит его то в замок серийного убийцы, то в карантин, то в подпольную типографию.

Патрик Леруа

Годы 1821—1830

Татьяна Васильевна Адаменко

Станислав Сергеевич Бескаравайный

© Татьяна Васильевна Адаменко, 2016

© Станислав Сергеевич Бескаравайный, 2016

ISBN 978-5-4483-3734-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

1.

На самом деле историй всегда две – одну рассказывают, вторую слушают

Пролог

Что-то мешало мсье Леруа сосредоточиться на бумагах, которые он изучал. Вряд ли виной тому было тонкое дребезжание стекол почтовой кареты, бугристые подушки на сиденье или перекладина скамейки, которая впивалась в спину на каждом ухабе, выжимая из пассажиров болезненные вздохи.

Леруа давно свыкся с подобными неудобствами и даже говорил, что в дороге ему работается лучше, чем в кабинете. Попутчики тоже не докучали инспектору: был в этом худощавом человеке с невыразительным лицом и острым взглядом серых глаз какой-то холодок, который остужал любую попытку начать беседу.

Возможно, инспектор не мог справиться со скучнейшим многословием самих документов, на сорока страницах утверждавших несложный факт, что дворянин де Бенаж ухитрился скончаться, оставив солидное состояние, но не составив к нему завещания.

Конечно, непредусмотрительность покойника вызывала недоумение, но скромная роль податного инспектора Леруа сводилась к тому, чтобы вычислить сумму, которую должно было получить государство, чтобы остальное на законных основаниях перешло в руки вдовы. Совершеннейшая рутина… если бы не предыстория, которую все бульварные газетенки Парижа около полугода назад разорвали на клочья сенсационных выпусков.

Леруа поморщился, вспоминая заголовки «Наказание за супружеское любопытство», «Новое подтверждение тому, что покойную супругу любить легче, чем ныне живущую»; «Четыре жертвы в тайной комнате безумца»; «Синюю Бороду застрелил его шурин, спасая сестру» или даже «Тринадцать мумий в чудовищном храме».

Возможно, именно эта крикливая глупость и отвлекала сейчас мсье Леруа от работы, непрошено вторгаясь в его мысли.