Сгоревшие розы

Я хотел стать таким же человеком. Хотел стать известным, и стать тем человеком, которого будут уважать и чьё имя будет красоваться в учебниках. Но дойду ли я до этого? Я уже на неверном пути, и вернуться на истинный путь будет тяжело.

Я спустился вниз по склону. Солнце уже садилось, и нужно было торопиться. Проходя метр за метром, я приближался к деревянному бараку, в котором очень редко бывал. Этот район пугал меня, наводил грусть и тоску. Там люди были совсем другими. Они были обозлёнными, мрачными и жестокими.

Многие так и не оправились после войны, и пристрастились к алкоголю, отдавая оставшиеся гроши за бутылку спиртного. Более того, приходилось всегда быть начеку, ведь тебя могли обворовать. Сейчас мне можно было ничего не бояться, ведь с собой у меня был старый военный пистолет, который мне дал приятель на случай, если будут проблемы. Я ощущал себя защищённым, и человеком, который отличается от жителей здешнего места.

Подходя к бараку, я замечал как вокруг угасает жизнь, теряется человечность и жизнь приобретает гнусный оттенок.

Вокруг была жизнь, от которой я был далёк. Здесь умирала надежда, а вера не помогала её вернуть.

Подойдя к бараку, я задержал дыхание, попытавшись сдержать панику, стараясь спрятать свои эмоции где-то внутри. Мне нужна была помощь, и мог её я получить лишь здесь.

Убедившись, что рядом никого нет, я опёрся о деревянную дверь кулаком, закрыл глаза, и попытался собрать нити своего разума в единый клубок. То и дело нитки расползались, не поддавались моим стараниям и предательски распутывались.

Время шло, мне нужно было где-то переночевать, поэтому было решено идти дальше, забыв о несобранных нитях.

Зайдя в барак, я ужаснулся. На полу лежали бутылки, словно обескровленные трупы, покрытые вековым слоем пыли. В воздухе стоял запах нищеты, разрухи, и мора. Невозможно было идти по бараку не смотря под ноги. Я чувствовал, как в горле образовывался ком, меня накрывала волна ужаса и страха.

Пройдя сквозь «кладбище», я подошёл к нужной двери, постучал и принялся ждать пока мне откроют.

Не было никакого желания ждать, поэтому я начал стучать с кратким интервалом, но дверь никак не открывалась.

«Меня выбросили словно птицу из гнезда» – эта мысль теперь часто посещала меня, принося с собой, словно новогодний подарок, обиду. Одиночество подбиралось ко мне сзади, готовясь нанести удар, и я не был уверен, что смогу сдержать удары эти.

Мои пальцы лежали на двери.