Метро 2033: Нити Ариадны

Всем все ясно?

Очевидно, у людей было немало вопросов по поводу произошедшего. Однако, видя настроение управляющего, никому не хотелось озвучивать их. К тому же, никаких просьб и возражений начальник все равно не потерпит.

Ворча, народ начал расходиться по домам. Заметив это, Макаров развернулся и побрел в подсобное помещение, где жил сам. Я глядел на его сгорбившуюся спину и понимал, что ситуация на самом деле хуже, чем кажется на первый взгляд. Очень хотелось догнать друга. Но я знал, что ответов пока что от него не добьюсь.

Надо будет, Сеня сам все расскажет.

Возвратившись в свою палатку, я лег спать. Но сон не шел. Беспокойство грызло меня изнутри. Хотя, казалось бы, ну чего такого-то? Ну, болезнь и болезнь. Не лучевая же. Она больше похожа на новый вид простуды, судя по симптомам. Медики что, зря паек получают? Ну, посидят люди недельку на станциях безвылазно для подстраховки, с них не убудет. А может, уже через денек-другой гермы снова откроются…

И тем не менее, провалиться в царство Морфея так и не получилось.

Промучившись до утра, я понял, что спать уже нет смысла. Я глотнул воды из фляжки и, откинув полог палатки, вышел наружу.

На станции уже начался новый день. Прохаживаясь по платформе, я прищуренными глазами оглядывал людей. Митинцы изо всех сил старались вести себя так, будто ничего не произошло. Дети пошли в школу, взрослые, кто работал здесь же, – на работу. А вот те, чье рабочее место было на Волоколамской или на «пятнице», маялись от безделья. Большинство оказавшихся не у дел коротало время в столовке либо в библиотеке.

Небольшая очередь образовалась у маленького щитового домика, где располагалась церковь. В целом тишь да гладь. Вот только люди нет-нет да хмурились мрачно, глядя на сомкнутые стальные двери. И иногда, замерев, впопыхах ощупывали себя. Все ли в порядке с лимфоузлами?

Глядя на них, я сам порой непроизвольно тянулся руками к шее. Да нет, я здоров как бык. Разве что в голове тяжесть, да и в целом усталость, будто всю ночь перегоны драил.

Но это все последствия бессонницы. Тем не менее, я старался вести себя максимально радушно, не скупясь на приветливые улыбки встречным.

А вот народ, встречая меня, вел себя не всегда дружелюбно. Многие смотрели совсем не ласковым взглядом. Попадались и те, кто сразу же стремился перебежать на другой край платформы, подобно горным козлам. Чуть ли не по палаткам порой скакали. Странное дело, мир в привычном понимании давно уже умер, а суеверия живее всех живых.