Записки ведущего. Часть 1

Однако, как-то раз, уже практически после основной отработки двигателя, произошёл отказ одного из двигателей во время огневых испытаний. Этот случай заставил меня долго размышлять о том, чем же руководствовался ведущий конструктор, когда стал настаивать на стендовой причине отказа, хотя, при его опыте. не видеть абсурдность этого утверждения было удивительно. Директор нашего филиала М. Г. Миронов, отправляя меня, вместе с материалами и отказавшим двигателем на самолёте в Ленинград, напутствовал меня словами, чтоб я там окончательно разобрался в том, была ли стендовая причина в отказе двигателя.

Вылетали мы из Верхней Салды на самолёте ЛИ – 2 грузового варианта. Летели через знакомый мне аэропорт Уктус, под Свердловском, затем садились в Мячиково (под Москвой) и, уже вечером, совершили посадку в Пулково. Из аэропорта я уехал домой к тёще на Лесной проспект, а с утра следующего дня пришёл на завод «Красный Октябрь». Там уже собралась вся комиссия по этому отказу, среди которых был представитель нашего главка министерства общего машиностроения (МОМ), в состав которого филиал НИИТП недавно был переведён. КБ – разработчик, в лице ведущего конструктора П. Д. Гавра, настаивал на стендовой причине отказа по причине прохождения газового пузыря по линии горючего и, как следствие, прогар газогенератора. Я доказывал обратное. т. е. отсутствие газовых включений в магистрали горючего, основываясь на характере показаний датчика давления на входе в двигатель по линии горючего (датчик отслеживал наличие характерных пульсаций, так называемую «лопаточную частоту», которые пропадают при наличии газовых включений, с чем мы сталкивались неоднократно на огневых испытаниях). Кроме того, отсутствовало характерное при прохождении газового пузыря по линии горючего одновременное повышение давления после насоса окислителя из-за перераспределения мощностей насосов. Пётр Дмитриевич использовал всю свою эрудицию, чтобы убедить членов комиссии, кроме меня, в том, что причина отказа двигателя стендовая и связана с некачественным дренированием стендовых магистралей перед испытанием. В перерыве я позвонил в Салду директору, и Михаил Григорьевич мне сказал: «Я тебя отправил как инженера и специалиста по испытаниям. Если ты уверен в том, что стендовой причины не было, то так и пиши. А представителя из МОМа, который тебя уговаривает согласиться со стендовой причиной, ты не слушай. Он же ничего не понимает. Он настаивает на том, что ему сказали в министерстве.