Амур. Лицом к лицу. Дорога в 1000 ли

– Мы не знаем, чё это за обоз, супротив кого он гонит пушки, – возразил Фёдор. – Спасём их, а они потом по нам и врежут.

– Спасать нет нужды, – заявил Трофимов. – Бить надобно всех и сейчас. – И ухмыльнулся: – На небе разберутся.

Подхорунжий снова оглянулся на товарищей – по казачьей груде прокатились одобрительные смешки.

Фёдор и сам был бы рад вмешаться, однако отрицательно покрутил головой:

– А ежели тут ещё кого-нито положим? Стоит оно того? Сами понимаете: не стоит! А потому приказываю: немедля собираемся и выступаем дальше, направление прежнее – на юг! Дозорной тройке обыскать место стоянки хунхузов – найти наших погибших.

Найдутся – предадим земле по-христьянски. С богом, товарищи! Недовольные выскажутся на следующем привале.

8

И снова всё переменилось: видно, день такой выдался неустойчивый.

Полусотня не успела начать движение – появился запыхавшийся один из тройки дозорных:

– Нашли… нашли… лежбище!

– Бандиты есть? – первым делом спросил Фёдор.

Казак мотнул головой:

– Были… трое… манатки собирали… мы их – чик… – и показал, что произошло, чиркнув ладонью по горлу.

– Молодцы! – довольно выдохнул подхорунжий Трофимов. – А наши… Чё с имя?

Дозорный помрачнел:

– Давайте бежко[12 - Бежко – быстро, сноровисто (амур.).] за мной, сами увидите. Токо тихо!

Стараясь не шуметь, отряд поспешил за дозорным. Коней вели в поводу.

Стоянка хунхузов была на большой поляне, окружённой старыми кондовыми лиственницами. Несколько шалашей и дымящихся кострищ, собранные в кучки, ещё не упакованные пожитки, три трупа в серых халатах дуаньда[13 - Дуаньда – повседневная одежда (кит.

).] и кожаных сапогах – всё Фёдор ухватил одним быстрым взглядом: это было не главное. Главное закрывали спины двух дозорных, стоящих с опущенными головами возле лиственниц. Когда подошли товарищи, они расступились, не оборачиваясь, и у Фёдора перехватило дыхание: на земле лежали обнажённые растерзанные тела, три молодых казака. Их не пытали, чтобы узнать какие-то секреты, а просто медленно убивали: полосовали ножами, вспарывали животы, отрезали мужские органы и головы. Рты были забиты тряпками – чтобы не слышны были крики. Тела залиты кровью, земля вокруг забурела, напитавшись ею.

Казаки обнажили головы, с минуту постояли молча. Тишину нарушили недалёкие выстрелы и вслед за тем пронзительно отчаянный голос Ивана Саяпина:

– Чё ж мы, так и уйдём?! А, братцы?!!

– Нет, теперь не уйдём! – яростно выдохнул Фёдор.