Под знаком Амура. Схватка за Амур

Благороднейшей души человек, дай ему Бог здоровья и долгих лет! Евгений Александрович учил меня азам дипломатии во время Польской кампании и вообще был как родной отец…

Подполковник слушал вполуха – его внимание было занято плавными движениями изящных линий фигуры идущей впереди хозяйки, но последние слова уловил и снова удивился – тому, как быстро расчувствовался суровый генерал-губернатор, как влажно заблестели его глаза. Вот ведь уживаются в одном человеке такие противоположности, как непререкаемая жесткость и трогательная сентиментальность, и не разваливают его на части, а он, Николай Христофорович, сугубый адепт долга и дела, увидел, можно сказать, одним глазком небесную красоту и чистоту женской души, и – все, только что не растекся лужицей по паркету.

Так не годится… не годится… не годится…

Николай Христофорович решительно внутренне встряхнулся и весь обратился к словам генерала:

– …ваша работа по описанию территории между Удью и Амуром будет крайне полезной для ее освоения нашими переселенцами.

 – Ахте раскрыл было рот, но Муравьев поднял руку, предупреждая: – А насчет запрета приближаться к этой великой реке можете не беспокоиться: я написал государю, чтобы мне дозволено было прибыть в столицу для личного доклада. Надеюсь вскоре получить разрешение, а там все и обскажу в наилучшем виде.

2

– Дамы и господа, для тех, кто не знаком, позвольте представить нашего нового столичного гостя, – обратился Муравьев к собравшимся в малой гостиной приглашенным на обед.

Некоторых из них Ахте уже знал.

Бывал у иркутского губернатора Зарина, где познакомился с его племянницами, а также с женихом старшей, офицером для особых поручений штабс-капитаном Мазаровичем. Художника Карла Петера Мазера встречал в Общественном собрании. С ними подполковник поздоровался, кивая с легкой дружелюбной улыбкой и щелкая каблуками. Остальных генерал представлял по отдельности.

– Аврора нашего общества, французская musicienne Элиза Христиани. Ее виолончель покорила сердца иркутян, камчадалов и якутов.

– Не только, – засмеялась миловидная чернокудрая женщина, – но и стольицы Европы, и губернские горьода России. – Она протянула тонкую руку, и подполковник прикоснулся губами к изящным пальчикам, подумав, как непросто им крепко зажимать тугие струны инструмента.

– Неужели на Камчатке и в Якутии нашлись хорошие виолончели? – спросил он первое, что пришло в голову.

– А мы везли ее с собой, – с каким-то даже бахвальством сказал Муравьев и довольно засмеялся.