Под знаком Амура. Схватка за Амур

– Сядь! – сказала мать, но дочь, будто не слыша ее, отодвинула свой стул и пошла к Андре.

– Сядь на место, я сказала! – взорвались за спиной грозные слова матери, и ладонь хлестко припечатала их к столу. – Не позорь нашу семью!

Андре снова протянул руки навстречу, и Настенька не колеблясь отдала ему золотоволосое чудо – именно чудо, Андре только так и воспринял его, – нет, даже не отдала, а вместе с ребенком прижалась к нему и затихла.

2

– Итак, подведем итоги, – сказал сэр Генри, не сводя пронзительных, чуть навыкате глаз с порозовевшего под этим взглядом Остина.

Сэмюэл Хилл сидел в своем кресле тихо, как мышка, и радовался, что внимание старого хищника обращено на другую жертву. – Ваша миссия, Ричард, провалена столь успешно, что теперь и вам, и мисс Эбер появляться в Иркутске и Забайкалье противопоказано. Вы там персоны нон грата.

– Сэр, кто же мог предположить, что контрразведка у русских поставлена так хорошо.

– В пограничной области, да будет вам известно, контрразведка всегда более бдительна, чем в столице.

Как оказалось, даже у русских.

– Но ведь Хиллу никто не препятствовал пройти до Охотска.

– Это говорит лишь о том, что русские своему традиционному пути на Камчатку не придают особого значения. В отличие от Амура. Вы не используете даже эйбиси[5 - То же, что и «азы».] анализа, Ричард. Стыдно для разведчика с таким стажем!

– Стыдно, – сокрушенно вздохнул Остин. – За вас стыдно, сэр.

– Что-о?! За меня?!

На Остина уставились две пары изумленных глаз – министра и Хилла.

– Разумеется, сэр. Ведь это у вас при неограниченных возможностях такие ограниченные разведчики, – потупил голову Остин, уголком глаза наблюдая за реакцией шефа: не переборщил ли?

Еще некоторое время в воздухе висело напряженное молчание, а затем Генри Джон Темпл откинулся в кресле и захохотал – открыто и весело. Была у него такая экстравагантная особенность – при всей сухости и сдержанности, присущих многим представителям британского истэблишмента, особенно состоявшим на королевской и государственной службе, министр иностранных дел, третий виконт Пальмерстон иногда вдруг взрывался искренним весельем или радостью, в зависимости от обстоятельств.

Бывало, что это шокировало окружающих, но однажды, когда виконт позволил себе такую вольность в Виндзорском дворце, из соседней комнаты появилась королева и, против ожидания многих, сказала, улыбаясь: «Ваш смех, Пальмерстон, так заразителен, что у меня мгновенно прошла хандра.