Под знаком Амура. Схватка за Амур

– И вот вы, Геннадий Иванович и Петр Васильевич, что вам не служилось в Петербурге, под теплым крылом великого князя, генерал-адмирала? Какое вам было дело до Амура, Сахалина, до наших богом забытых окраин? – Муравьев требовательно уставился на моряков.

Невельской и Казакевич переглянулись.

– Да такое же, какое и вам, Николай Николаевич, – сказал Невельской. – Или вот Михал Семенычу, – кивнул он на Корсакова, даже не пытавшегося вступить в разговор.

– Не-ет, – погрозил пальцем генерал. – Нас с Мишей сюда послал император, мы тут на службе, а вас через два океана вела любовь к Отечеству, призывали честь его и слава.

Великие это вещи, господа, – любовь, честь и слава, обращенные к Отечеству! И простите мой пафос, у кого они есть в сердце, тому Бог многое дает, и имя того человека остается в памяти поколений. Ваши имена останутся, я в этом уверен. Вот за это и выпьем, господа!

5

Для отдыха и подготовки к исполнению новых заданий Невельской и Корсаков получили от генерала всего неделю.

27 марта прибыли из Петербурга, а 3 апреля уже надо было отправляться.

Корсакову Муравьев поручил перевод в Петропавловск Охотского порта. Личных дел у капитана никаких не было, поэтому, получив от шефа соответствующие подробные инструкции, Михаил Семенович неделю наслаждался ничегонеделаньем.

У Невельского были конкретные указания Амурского комитета, Муравьев же, став непосредственным начальником капитана первого ранга, дал свои, которые полностью совпадали с намерениями Геннадия Ивановича, а именно – воспользоваться любым удобным случаем и поставить на устье Амура военный пост, российский флаг там должен быть поднят как можно скорее.

Ответственность всю он брал на себя. Невельской попытался не согласиться с таким распределением ролей, но Муравьев сказал строго и непререкаемо:

– Геннадий Иванович, вам действовать самостоятельно опасно вдвойне: во-первых, за своеволие должен буду вас наказать я как своего подчиненного, во-вторых, государь, по представлению Амурского комитета, а представление будет самое жесткое, потому что вашей крови жаждут Нессельроде и иже с ним.

Они и моей крови жаждут, даже в большей степени, вот только ручки коротковаты. Мне может грозить лишь выговор от государя, да и то вряд ли это случится – наш император весьма умный и достаточно дальновидный правитель, он живет интересами Отечества, а чего интересы эти требуют на побережье Тихого океана, вы и сами знаете много лучше меня.