Страшные сказки

Жак думал, что ему дадут помещение под нее в доме репатриантов (это дом для всех пье-нуаров), а заодно и его обеспечат должностью в ранге госфункционера, но вот как-то так, ребята, не сходятся наши мечты с реальностью, не сливаются в едином порыве. И как раз в это время в наш южно-французский город N приехало человек десять русскоязычных писателей. Это называлось «Русская книжная ярмарка». У меня уже давно написан на эту тему рассказ, там все писатели зашифрованы (приехали, конечно, только известные), отдельные персонажи – тоже, бегло обрисована вот эта Крысянина, например, но Игоря почему-то нет.

Тогда я опекала одного молодого парня-политбеженца из России, который пришел к сугубому сожалению о своем шаге и решил вернуться в Россию. Поступок для очень сильных и умных, вот все эти встречи и его шаги там описаны с известной толикой вымысла, ибо я не сторонник протокольного стиля. На самом же деле на этой выставке-продаже, придя на нее с тем политбеженцем Мишаней, именно в момент реального действа, я снова увидела Игоря. Встреча была в другой русской ассоциации, с которой я никогда не прерывала связь (ну что делать, если я такая общительная). Туда запланированно пришли некоторые писатели, они делали короткие доклады, потом отвечали на вопросы. Более обеспеченные люди могли пообщаться с писателями на распродаже книг, а менее обеспеченные могли пообщаться именно на этих встречах. Когда ответы на вопросы кончились, к Михаилу Шишкину (ну, знаете такого? Живет в Швейцарии, поэтому на вопросы отвечал довольно бойко по-французски) с разговорами подходили и французы, и русские, и я заметила, что Игорь Хавкин там величественно стоит, но в то же время робко ждет своей очереди. В руках он держал (как вскоре выяснилось) два экземпляра толстой рукописной книги. Да, книга была буквально рукописной! Он явно хотел передать Шишкину один ее экземпляр, но что-то ему мешало, может быть, его сковывала его дежурная, всегда при нем, робость. Однако своим солидным выразительным голосом он успел продекламировать Шишкину маленькую лекцию о том, что главное в литературе – это нравственное ее содержание. Но Шишкин лишь слегка повел ухом и бросил беглый взгляд холодноватых выпуклых глаз (меня всегда поражало, как мой муж схож с Шишкиным) на новоявленного (по его наверняка представлению) графомана. Затем Игоря вообще оттеснили, он оказался рядом со мной и неуверенно ответил мне на мое приветствие.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».