Черный снег. Операция «Тайфун». Удар по оси

Они вышли на единую волну оперативного контакта. – В рейхе не приветствуют физические пороки. Особенно, когда речь идет о врожденном… Впрочем, это было сказано к слову, Владимир. Рад слышать, что Надя все это время работала на вас. Целую ее крепко, как это есть по-русски. Так и передай этой прекрасной женщине. На словах…

Они прошли сосновый бор. Вышли к обрывистому берегу. Какой-то неприметной речушки, что текла далеко внизу. За серой, несколько посветлевшей осенней пеленой темными черточками угадывались леса.

Белела заброшенная колокольня. С проржавевшим, без креста, куполом. С поросшими травой и молодыми деревцами черными, пустыми окнами на звоннице. Скрытно (что б никто не заметил отблеск окуляров), Гудериан осматривал местность с помощью мощного цейсовского бинокля. В этих местах при отступлении «великой армии» Наполеона-Бонапарта действовал партизанский отряд русского гусарского полковника Дениса Давыдова.

– Изучаешь места будущих боев? – Родимцев протянул обшитую солдатским сукном фляжку.

 – Глотни! Не боись, Гейнц. Там чифирь. Ты его пил в Казани. Когда к выпускным готовился. Прошибает капитально – будто заново рождаешься…

Помедлив, Гудериан осторожно глотнул мутную коричневую жидкость, состоящую из чая удивительной крепости. В ушах зазвенели крохотные колокольчики. В глазах зарябило от каких-то неведомых излучений. Русская осень во всем своем унылом великолепии («…в багрец и золото, одетые леса…») предстала перед Гудерианом. Из-за лилово-черной, снежной тучи блеснул лучик оранжевого солнца.

Блеснул и тут же потерялся. Затаился в ожидании новых свершений.

– Предлагаешь мне работать на Разведупр РККА? – сухо подтвердил свою гипотезу Гудериан. – Как же мой долг? Честь солдата? Я не изменял и не изменю своему Отечеству. Еще в Казани я ответил отказом вашему ведомству. И огэпэу…

– Предлагаешь мне сотрудничать с Abwehr? – Катуков улыбнулся. Однако его глаза оставались серьезными. – Выслуживаешься перед парадом, которого не было и не будет? Зима на носу, Гейнц.

Все оконечности себе отморозишь, к чертям собачьим…

…Если я выйду на «огэпэу», то Канарис придет в бешенство. Без его санкции (пусть даже устной и самой потаенной) это самоубийственный шаг. Даже расстреливать не будут. Погибну от «шальной» пули… Изменников великой Германии и фюрера убирают свои, неоднократно проверенные солдаты и офицеры. Или… Нет, это случается только на страницах дешевых, вульгарных журналов.