Ловушка для «Осьминога»

Дорога была хорошая, и Володя надеялся, что в восемь вечера он сядет за праздничный стол. Но тут пошел дождь, дорога стала скользкой и пришлось сбросить скорость. Потом двадцать минут стоял у железнодорожного переезда, десять – у моста через Мууксу, дважды плелся в хвосте длинного ряда машин – усилилось движение – ведь была пятница, владельцы автомобилей кто куда спешили на выходные дни.

Наконец Володя вывел машину к развилке, от которой шла параллельная основному шоссе дорога. Она тоже вела к границе и проходила через центральную усадьбу совхоза.

По этой дороге ходили только местные автомобили и туристические автобусы, ехать по ней было одно удовольствие – встречного движения почти никакого.

«Вот я и дома», – с облегчением подумал Володя, вспомнил личико дочки и растроганно улыбнулся. Нога его, лежавшая на педали газа, подалась вперед. И тут Володя увидел его. Человек этот будто ниоткуда возник на обочине. Еще мгновение тому назад никого не было на дороге – и вдруг: стоит рослый парень в зеленой униформе бойца студенческого строительного отряда и спокойно так, уверенно поднимает над головой руку.

Володя сбросил газ и с готовностью, с удовольствием стал тормозить разогнавшийся было трейлер.

Рыбин любил ребят из студенческих отрядов. Работали они так, как теперь на селе работают разве что одни шабашники – от зари до зари. И получалось у них не только слаженно и качественно, но еще и с шутками-прибаутками. А вечером песни, мудреные разговоры у костра. Володя и сам в институт собирался, но только так получилось, что отец его, Феофан Рыбин, погиб на рыбном промысле в Северном море, и пришлось ему помогать матери растить двух сестренок.

Потом служба в армии, а теперь вот дочка родилась. Но уж когда наладится житуха, он, конечно, поступит в автодорожный, на заочное, разумеется, потому как семья…

– Залезай, кореш! – крикнул Володя, остановив трейлер так, что дверца кабины оказалась напротив студента. – Садись, скоро дома будем…

Студент проворно забрался в кабину, поздоровался, поблагодарил и умолк, глядя прямо перед собой.

Володю так переполняла большая и светлая радость, что он не заметил некоторой напряженности своего попутчика.

– В Синегорье, значит? – спросил он.

Студент кивнул.

– Из нашего стройотряда? – не унимался Рыбин, сбоку разглядывая парня. Впрочем, не парень это был, скорее молодой мужчина лет тридцати, чернобородый. Такого Володя в Синегорье не видел.

– Нет, – ответил бородач. – Я комиссар из районного штаба.