Капитан и Ледокол

Там есть уже отдельные комфортабельные уборные с патентованными английскими умывальниками. В каюте холодная и горячая вода. А еще, другой мой, на этом пароме-ледоколе есть царские комнаты…» («Ишь ты! Царские каюты! – с завистью подумал я тогда, слушая Капитана. – Ну да ладно, на то он и старший брат!»).

…Я, конечно, сомневаюсь, что государь или его семейство отправятся в наш далекий северный уголок, чтобы специально прокатиться в каютах ледокола, но высокие чины зачастили на восток, в наши незамерзающие порты.

Уже несколько раз приезжал министр путей сообщения князь Хилков, военный министр генерал Куропаткин, так что царским комнатам пустыми не стоять. Замечу, что вообще отделка кают парома-ледокола не бросается в глаза роскошью – типичная английская строгость. Даже в царских мебель такая же, как и в первом классе. Столы и стулья на массивных бронзовых ножках, в стенах встроенные шкафы. Кроме того, в номерах есть спальня, уборная и ванная комната.

Да, забыл уточнить, все эти сказочные номера в носовой части «Байкала».

Каюты третьего класса в задней части корабля. Помещения в них так же удобны и хорошо обставлены».

От воспоминаний Ледокол немножко расслабился. Внизу, там, где судно получило пробоину, что-то заскрипело и противно заскрежетало. Но в туже минуту Ледокол собрался:

«Больно! Неужели воспоминания всегда так болезненны, – подумал Ледокол, – нужно держать себя на плаву и не волноваться. Все-таки годы. Тружусь почти тридцать лет. Интересно, сколько по человеческим меркам 30 ледокольных? Слышал от одной пассажирки с собачкой, что ее питомцу десять лет, а по человеческим меркам – сорок!»

Ледокол задумался.

На «распил» вряд ли отправят, хотя… Такой стали сейчас по всей Сибири не найдешь. Не дай бог, понадобится какому-нибудь заводу или колхозу! Обдерут ведь, как липку!

Нет, скорее всего, залатают – поставят новый цементный ящик, глядишь, навигацию-другую потянем. А там и капиталку присудят. Кто же, кроме меня, лед ломать будет – северный завоз, золотые прииски…

Эх, как же хорошо работалось со старшим братом «Байкалом», и даже когда в гражданскую поставили на меня пушки и пулеметы, я не чувствовал страха и одиночества.

Знал: брат где-то рядом. Эх, все-таки странное время было: то красные, то белые мной рулили. Забавные люди, я точно помню, покрашенных не было: на вид обычные, бледные, худые, еще темненькие, наверное, от солнца. Но когда ругались, обязательно цвет поминали.