Приключения в дебрях Золотой тайги

Можно ли её продлить? Можно, но без экспедиции, без новых исследований ничего не получится. Да вам не хуже моего известно – капитаны водят корабли на свой страх и риск. И что может перевезти десятисильный пароходик?! Да, он рискнул без лоций пройти по притокам Подкаменной Тунгуски – Теи, Вельмо – менее девяти вёрст. А длина их 300 вёрст! Так что там за девятой верстой? Жизнь, или вечный холод? Люди, или звери одни?

Зал снова зашумел, а некоторые гласные вскочили с мест, выкрикивая:

– Базилевскому выгодно, а мы изучай пути!?

– Город найдёт, куда потратить деньги!

– Пускай сам и финансирует!

– Грабёж! Городские деньги в воду?

Председатель пытался утихомирить публику.

Он тряс своим колокольчиком и охрип, призывая зал соблюдать спокойствие. Куда там! Думцы не на шутку разбушевались. Наконец председательствующий нашёл выход. Он выкрикнул:

– Пожалуйте на выступление, Фрол Силыч!

Думский гомон затих. Теперь уже почтенное собрание подавало одобрительные голоса:

– Вот, Силыч, и скажи всё как нужно…

– Конечно, скажет! Базилевский в прошлом году отказался его хлеб для промыслов покупать…

Биряков медленно подошёл к столу председателя.

Он ещё только повернулся лицом к залу, а тишина уже стояла полная. И те, кто его ненавидел за удачливость и фарт, и те, кто уважал за деятельность на общественном поприще, и те, кто получал от него отказы или, наоборот, помощь, – все глядели на купца в оба и приготовились ловить каждое слово.

Биряков ещё какое-то время молчал, глядя исподлобья на собравшихся, словно о чём-то думал.

В руках у него была газета. Он сжимал её так, словно пытался выдавить буковки и строки.

– И то правду пишут про нашего брата-купца. Местная журнальная братия Тит Титычами величает. Это значит, что если собственной выгоды нам не видно, то и шабаш, пустое всё для нас дело! Тьфу, господа хорошие, срамно мне за себя, хотя и нет тут моей вины. Но меня с вами не разделяют. Я вашего цеху, одного мы розлива.

Биряков перевёл взгляд на ту часть зала, где обычно устраивались купцы.

Остальные гласные обернулись как по команде и тоже посмотрели. Купеческий угол затих.

– Послушаешь нас, громогласных, так выходит, что нам бы только деньгу в банк положить да на ярмарку сгонять. Да правы вы, правы. В одном правы: из-за Базилевского, который в последний момент отказался от моего хлеба, я потерпел убыток, и не малый. Но речь-то сейчас не о том, совсем не о том. Послушайте, господа гласные, что в нашей газете «Енисей» пишут.