Волшебный меч Курыкан

– Да ради такого дела, Леонтий Константинович, счас же начнём тесто заводить да вино цедить.

За столом опять зашумели, заговорили, разголосились…

– Прав Ушаков, надо посольство принимать.

– Воевать не с руки, нема воинов!

– Как воевать – так сразу не с руки, не с ноги, не с головы! Дашь слабину – сядут на шею, не слезут потом.

Леонтий Кислянский и сам понимал, что лучшая тактика, когда ни войска, ни огневого боя не хватает, – тянуть время. Знал, что очароевские послы в Москве ждут аудиенции у царей, знал о зависимости самого Очароя от китайского императора.

Но так же хорошо знал о давней идее хитрого монгола возродить империю Чингисхана. Лавры великого покорителя половины мира не давали ему покоя. С чего бы? Кто Чингисхан и кто Очарой! Слышал и то, что лазутчики Очароя рыскали везде в поисках ханских реликвий. Вот и на Ольхон забирались – искали котёл.

– Однако, встретим посла с почестями, с праздником. Пусть Серенгин Зорикту расскажет, как уважили его посольство.

…Все разошлись, и Кислянский засобирался было в мастерскую. Но в последний момент почувствовал, что хочется побыть одному. Ничего не делать, просто сидеть, глядеть на свечу и не двигаться.

Сколько лет уже в Сибири? В Иркутск, считай, третий раз его на воеводство посадили. А нонча цари Иван и Пётр указ дали – впредь в воеводах вместо прежних двух лет быть по четыре, пять, а то и более, «глядя на достоинство оных».

«Видать, достоинства у меня с лихвой, коли столько служу, – подумал Леонтий. – Эх, дьяки вы столичные, плохо Сибирь ведаете. Это ж как они размышляли в приказах, чтобы в конце концов прийти к выводу, что долгая служба поможет устранить потери казны! Дескать, воеводы часто менялись и беспошлинно, дескать, провозили к новому месту службы вино и разные товары. Ладно бы только прогонные деньги на поездки с отчётами в столицу тратить, тут никуда не деться.

Но ещё каждый раз струги надобно строить, опять же – ямщикам платить за обывательские подводы…

А намедни дьяков и поддьяков возвеличили – отныне все дела и отписки государям присылать не иначе как скреплённые по листам да за подписью воеводы и со скрепою подьячих. Ясно дело, подпись поставил – в связку попал. Слово не воробей, сказал – мазал, а скрепу сделал – всё. Не отвертеться, на других не свалить.