От порога за горизонт

Он проговорил с улыбкой: «Вижу, ты человек хороший». И скинул еще.

В глубокой задумчивости я подошел к зеркалу, покрутился, тяжело вздохнул и медленно начал снимать джеллабу. Проницательный продавец в один миг, резким прыжком пантеры оказался рядом и вновь начал натягивать на меня джеллабу, приговаривая, как она мне идет, какой я хороший гость, и что у него для меня имеется специальная цена. Я притворно вздохнул, с дрожащей грустью в голосе сказал, что джеллаба прекрасная, но я не имею лишних денег. Тут мы перешли к новом этапу.

Продавец вымолвил:

– Хорошо, хорошо. Ты очень хороший человек. Сколько ты готов отдать за нее?

Я назвал цену в пять раз ниже той, которую называл он. Я прекрасно осознавал, что это очень мало, и намеренно произнес именно такую стоимость, чтобы позже чуть-чуть прибавить и выйти на нужные цифры.

Продавец был в профессии явно не первый день. Он театрально вскинул руки, схватился за сердце и простонал, что это очень мало, ведь у него бизнес, семья, дети, «собака на иждивении»… Тогда я в ответ резко снял одеяние, положил на прилавок и начал было уходить.

Мужчина, мгновенно вернувшись из трагического образа, подхватив товар, очередным прыжком оказался передо мной, насильно всучил джеллабу мне в руки и после «ок, ок», прибавил еще сто процентов к той сумме, которую назвал я. «Вот оно». Оптимальная цена находилась где-то между этими двумя отметками. Степа шептал мне на ухо: «Бери-бери, хорошая цена». Но было еще рано. Начинался финальный акт представления.

Твердым, но медленным шагом я вышел из торговой лавки, наблюдая, будет ли продавец меня останавливать. Действий никаких не последовало, а значит, мы определили нижний порог. Можно было приступать к заключительному действу. Выждав пару минут и дав информации в голове продавца немного уложиться, я вернулся в помещение и, сложив брови домиком, сообщил, что назвал ту прежнюю цену, потому что больше денег не имею. Я, демонстративно достав кошелек, вынул все содержимое и пересчитал у продавца на глазах.

Торговец развел руками, сказав, что этого мало. Я опять тяжело вздохнул, подошел к лежащей на прилавке джеллабе, тоскливо провел по ней ладонью. Затем, будто бы превозмогая себя, обратился к Степе и Кате так громко, чтоб продавец это заметил. Практически крича на все помещение, находясь будто на театральном помосте, я попросил у них взаймы деньги (свои же деньги, которые им отдал перед входом в магазин).