От порога за горизонт

Наши взгляды устремились к горизонту, Степа жал на педаль газа и приговаривал:

– Как красиво! Как красиво!

Наша изрядно запылившаяся машина приехала в небольшую деревушку под названием Мерзуга, расположенную рядом с дюнами эрга Шебби[7 - Эрг Шебби – эрг (территория, покрытая песчаными дюнами) на юго-востоке Марокко, один из двух значительных эргов в Сахаре на территории страны.]. Стоило заехать в поселение, как машину атаковали берберы в ярких национальных костюмах с предложениями ночлега и экскурсии. В Мерзуге имеются гостиницы с комфортабельными номерами, от которых можно самостоятельно пешком добраться до дюн за 15–20 минут, но в моей детской мечте не было никаких гостиниц и отелей: мне хотелось провести ночь в палаточном лагере среди песков величественной пустыни.

Степа и Катя договорились за 350 дирхамов (с человека) купить спальное место в лагере, добравшись туда на джипе, и сразу уехали. Я же решил еще поторговаться, так как знал, что можно отвоевать у берберов еще хотя бы 50 дирхамов. Я это понял по интонации и легкости, с какой они снизили тариф для моих попутчиков.

Деньги у меня имелись, но внутри вновь пробудился азарт. Мне удалось сторговаться до 300 дирхамов. И средство передвижения я выбрал иное.

На небольшой земляной площадке лежали верблюды, лениво жуя сухую траву. Толстый энергичный бербер что-то рассказывал мне с той характерной интонацией, с какой произносятся плоские шутки и пошлые анекдоты. После каждой истории он смеялся во весь голос со своих же слов и постоянно называл меня Аладдином.

Когда все приготовления были сделаны, меня посадили на ленивого верблюда по имени Джимми Хендрикс и вручили проводнику-марокканцу, которого звали Ванна. На голове его был истасканный тагельмуст[8 - Тагельмуст – крашеный в цвет индиго головной убор из хлопка, который сочетает качества вуали и тюрбана. Полоса ткани может достигать в длину 10 метров.] сине-голубого цвета, пропитанный потом и грязью. Кусок засаленной ткани скрывал от песчаного ветра почти все лицо.

Лишь проницательные янтарные глаза, над которыми нависали черные массивные брови, видны были в узкой открытой полоске смуглой кожи. На лбу, вокруг глаз и между бровей ползли глубокие морщины. Будто всю свою жизнь этот человек странствовал по пустыне, щуря глаза от песчаных ветров, которые выветрили с его лица, как из сухой потрескавшейся земли, влагу. Ванна был неразговорчив и задумчив, он совсем не понимал английского, поэтому мы ехали в непринужденном молчании.