Аллея всех храбрецов

Головы он не поднял, поморщился: когда привыкнут к порядку? Решение Совета Главных лежало перед ним. Вот уж этот Совет. Успех разом порушил всё. В Совете появилась червоточина.

Решение его устраивало, в нём было только об автоматах. Межпланетные станции были песчинкой в море его забот. Но он не делил объекты на сыновей и пасынков, и отдавать автоматы значило для него то же, что отдавать в люди своих детей.

Главный вздохнул и угрожающе поднял голову. Леночка – розовая и испуганная стояла у двери.

– Проходи, садись.

Лицо его расправилось. Она неловко села.

– Сосватать тебя хочу.

«Сосватать, ещё чего? – она его разглядывала. – Лицо доброе, усталое. И для чего он держит у себя эту воблу засушенную? – подумала она о секретарше. – Такие, с виду добренькие учительницы, на самом деле – тиранши жуткие».

– …пора объекты одевать по моде…

– О чем это он? – Начало она прослушала.

– …одежду шить спутникам…

Ей тотчас вспомнилась соседская собачонка. Зимой её выводили гулять в тулупчике.

В таком тулупчике-комбинзончике с рукавчиками-пуговичками. Одежду? Что она – дурочка?

– …хочешь работать там?

Леночка выпятила нижнюю губу.

– Ни за что.

– Подумай.

– Сказала – отрезала, – ответила она в сердцах.

– Хорошо, ступай.

«Так она не уйдёт. Извини-подвинься».

– Нет, – сказала она с отчаянием, – хочу в конструкторский.

«Чудачка, – подумал Главный, – решила – дадут ей метр и ножницы. Хорошенькая, а что спрятано за красотой? Какое материальное свойство? Должно быть – здоровье».

– Это и есть конструкторский.

– Тогда я – согласная.

– Хорошо, иди.

Дверь затворилась. «Чудачка, – улыбнулся Главный. Затем вытянул листок с шапкой «Приказ по предприятию» из кипы подобных листков и написал крупным разборчивым почерком: «В целях упорядочения работ по конструированию теплозащитных покрытий создать группу в составе…»

Глава третья

Солнце косыми лучами проникало сквозь листву в комнату. Женщина одевалась перед зеркалом, дурачилась, разговаривала сама с собой.

Натянула чулок, поглядела на себя в зеркало. Зеркало было необычным, высоким и отражало всю её красивую, полураздетую.

– Хорошенькая ножка, полненькая, – сказала она дурашливым голосом, – а коленка тупа.

«Это Славка сказал: ужасно, когда женщина вся тупа, начиная с колен. Но Славка – болтун». Она повернулась перед зеркалом, придавая лицу то наивный, то серьёзный вид.

– Я больше так не могу, – произнесла она жалобным голосом, – и хочу в Москву.