Аллея всех храбрецов

Не понимает, видите ли, что просто прекрасно съездить в Ленинград.

В разговорах мелькало, что вместо Леночки и ожидаемого «благотворного женского начала», в комнате объявился этот «сапог» – Мокашов. И теперь, должно быть, им просто не хватало постукивания ровненьких леночкиных ножек, когда она с полотенцем в руках перед обедом выстукивает к двери.

– Леночка на глазах меняется, – начинал Семёнов.

– Отстань, – огрызался Игунин.

– Юпитер, ты сердишься, значит, ты – сапог.

Через минуту разговор возобновлялся с новой силой.

– А знаешь, отчего она так потешно ходит? – спрашивал Семёнов.

– Нормально ходит, – ворчал Игунин.

– Нет, ты не наблюдателен. Что основное в походке женщины? Моменты инерции. Тогда всё получается плавно и со скрытым смыслом. А у Ленуши, прости меня, моментов, оказывается, не хватает. Вот и закручивает её вокруг продольной оси. А вот посмотри, как Воронихина идёт, не идёт – танцует. Танец медоносной пчелы.

Игунин встать поленился, а Мокашов, вытянувшись, с места взглянул.

По дорожке среди сосен, наклонив голову, отчего шея казалась трогательно тонкой, шла его «Наргис».

– Кто это?

Семёнов сказал:

– Музейщица. Муза.

– Муза кого?

– А всех, хотя случайно попала сюда. Кому-то в голову стукнуло – а не создать ли музей в КБ? Сказано, сделано. Прислали её – выпускницу архитектурного. Ломали голову: с чего начать? Чего бы проще – взять и собрать объекты? Объекты – сама история. Так нет, решили, объекты – просто, экспозиция должна быть особенной.

А красота – каждому своя. И придумали голографический проход. Представь себе, идёшь себе по коридору и в полутьме вокруг тебя объекты, сотканные из воздуха, способные разбудить воображение. А что они смогут разбудить? Ничего. Разбудить способна такая женщина.

– Знаешь, с ней была история. Скульптуру в парке лепили с неё. Потрясающая история.

Потом со многими сложными подходами Мокашов узнал, что работает она в группе дизайнеров, в главном корпусе, а её муж – Воронихин, и есть его теперешний начальник, встретиться ему с которым пока не довелось.

Всего несколько дней провёл Мокашов в Краснограде, но вся его прежняя жизнь отлетела куда-то очень далеко. И все дни не покидало его острое чувство обиды.

«Я докажу», – повторял он словно молитву себе под нос. Должно быть, молитва так и появилась от ежедневного самоубеждения. «Ему обязательно повезёт и уже начало везти».