Волны Русского океана

Булыгин не принимал участия в муравьиных хлопотах подчиненных, в стороне от всех он обнимал неостановимо рыдающую жену (она решила, что муж погиб) и выглядел растерянным и подавленным.

– Ну, ты чё скис, Исакыч? – подошел к нему Тараканов. – Давай занаряжай, ли чё ли: кому куда, кому чё делать.

– Не трогай ты меня пока, Тимофей, – замученно глянул Булыгин из-за плеча жены. – Бери все в свои руки. Я – на море, а ты – на земле будь командиром.

– Говорил я тебе, – начал было укорять Тараканов, но встретился с капитаном глазами, осекся и махнул рукой: – Ладно.

Токо ты уж не мешайся.

Первым делом староста-байдарщик поставил охорон с ружьями – зорко следить вокруг, не появится ли ворог, вперворядь индейцы – они страсть как любят пограбить. Для охорона, само собой, лучше других годились алеуты-охотники – у них глаза куда как остры да приметливы. Остальных Тимофей направил разбирать спасенные грузы: что взять с собой, что оставить в укрытии.

Просто сидеть на берегу и ждать неведомо чего было негоже; идти на юг, то бишь карабкаться по скалам и обрывам краем моря – упаси Боже! Да и докуда идти? До залива Румянцева верст восемьсот, ежели не боле, в такую даль ни сил, ни обувки не хватит, а впереди еще и зима. Зимовать на берегу под промозглыми ветрами – тоже не приведи Господь! Остается одна путь-дорога – вверх по реке, и одна надежда, что удастся мирно договориться с индейцами, задобрить их дарами, да и перезимовать в соседстве с ними.

С великой жалостью оглядывал он берега, где на камнях тут и там лежали котики и сивучи. Непуганые человеком, они с любопытством следили за суетливым копошением двуногих. Верно, и каланов тут полно, но когда и зачем заниматься ими? Вот ежели выживем и вернемся…

На ночь разбили палатки. Кто-то предложил запалить костры – благо сушняка на берегу полным-полно. Однако, подумав, командир отказался: костровой огонь будет освещать стоянку, а индейцы останутся в темноте – им оттуда стрелять куда как удобно.

Лучше караулить, не выдавая себя, а тревогу поднять одним выстрелом.

За день Тимофей так устряпался, что, казалось, вот-вот упадет и не встанет. Однако обошел посты и уговорил алеутов покараулить до полуночи – все равно сменить их было некем, а после назначил в охранение себя, Булыгина и Фильку Котельникова.