Мангуп

Вместе с лестницами падали с высоты на землю те янычары, которые ещё не успели спуститься.

И вдруг, все услышали жуткий крик, вырвавшийся из десятков тысяч глоток. Он наваливался, как удушливая волна, а его слова были неясны, словно это были и не слова вовсе, а лишь несмолкаемый, пронзительный вой, переходящий в стон. Животный вопль, полный смертельного ужаса.

И феодориты поняли, впитали в себя страшный смысл этого стона:

«ГОРОД ПАЛ!!!» «ГОРОД ПАЛ!!!».

Теодорик сел, поднял забрало. Его воины садились на стену рядом с ним.

Впервые за всё время изнурительных боёв страх сковал их, лишил воли и надежды. Обессиленные, залитые липкой кровью с ног до головы, они уже не могли говорить, а лишь сидели, лежали и смотрели пустыми глазами в весеннее голубое небо. Но постепенно страх уходил, силы возвращались к ним. И тогда Канделаки Фотис спросил:

– Что будем делать, лохаг?

– Пока ждать, оборонять свой участок стены и следить за развитием событий,– сказал Теодорик.

Прошло ещё какое-то время.

Теодорик лежал на нагретых солнцем камнях стены, и голубое небо, синее Мраморное море вдалеке напомнили ему солнечную родину, любимую страну Дори – Феодоро. Хотелось снять с себя доспехи, пойти к морю, окунуться в его освежающую синеву.

– Лохаг, кажется, в городе османы,– сказал беспокойный Канделаки, чья излишняя разговорчивость иногда раздражала Теодорика.

Воины вскочили. Действительно, сверху было видно, как по улицам города бегают турки. Они останавливались возле богатых домов, закрепляли какие-то тряпки на палках с нарисованными на них значками возле ворот, а потом врывались внутрь.

И тогда из домов слышались крики, рыдания женщин.

Кое-где начались пожары. С соседнего участка стены побежали вниз греки, по пути срывая с себя доспехи.

– Так! Всё! Наша миссия окончена! Отряду построиться у подножья башни,– приказал Теодорик, и стал спускаться со стены вниз по каменной лестнице.

Они шли по захваченному врагом городу. Лошади тащили два воза с ранеными.

Залитые кровью доспехи воинов не сверкали на солнце, а лишь кроваво поблёскивали. И намёк на неудержимую ярость был в обнажённых, опущенных мечах. Но турки на улицах делали вид, что не замечают неприятельский вооружённый отряд. Они были заняты грабежом. Так им обещал Мехмед.

Султан выполнил обещание, и теперь всё добро, все жители Константинополя принадлежали им, победителям. Окна и двери домов были распахнуты, и из них доносились ужасающие крики.