На одном дыхании. Хорошие истории

Еще сутки мы экспериментировали с итальянской кухней, после чего я еще лет пятнадцать оставался при твердом убеждении, что наша детсадовская повариха Валя варит макароны лучше всех на свете. К понедельнику мороз поднялся до минус сорока, и в детский сад, к моему величайшему разочарованию, мне пришлось не идти. Отец сам слегка захворал и стучал на своей пишущей машинке в нашей общей спальне-кабинете.

Я лежал на верхнем ярусе и листал «Веселые картинки», когда отец вдруг оторвался от своей писанины, поднял глаза и сказал:

– Короед, я обещаю, что научусь готовить как настоящий корабельный кок! Договорились?!

– Договорились! – довольно ответил я и задал давно мучивший меня вопрос: – Папа, а почему здесь на кровати только дерево, один слой войлока и простыня? И никакого матраса.

А матрасы есть, я у Костика дома видел…

Лицо отца снова стало суровым, как у полярника после зимовки на льдине.

– Рахметов на гвоздях спал. Чапаев на досках. Для позвоночника полезно. Понял? Ну вот и отлично.

Ужинать пошли!

На яйца я смотреть уже не мог. А потому буквально рукоплескал идее отца приготовить маме сюрприз. Она должна была вернуться рано утром, и в духовке ее должен был ждать однозначный победитель всех наших импровизированных кулинарных конкурсов: море тушенки, море яиц и жареные гренки!

От своей порции яиц и тушенки мы с отцом оба, не сговариваясь, отказались ради мамы.

А наутро нам позвонили и сказали, что из-за нелетной погоды рейс переносят еще как минимум на двое суток.

Первый шаг к свободному плаванию

– Может, хватит тут уже брачные игры устраивать, молодые люди? Может, пора за ребенком своим посмотреть, пока он пожар на пляже не устроил?!

Молодые люди – это мои мама и папа. Они утром прилетели из Заполярья в благоухающий инжиром и морем Новый Афон и теперь со счастливым неистовством на вкус и на ощупь изучали новую планету: соленый прибой, горячую гальку, мелких медуз и, в рамках приличия, разумеется, друг друга.

Проще говоря, они плескались в волнах, как дети, пока их собственный ребенок, то есть я, изучал эффект воздействия солнечных лучей на предметы с помощью увеличительных призм. Родители накануне подарили мне лупу, и к моменту, когда грозная тетя, напоминающая героиню «Ну, погоди!» (помните маму-свинку с толстыми ножками в крохотных туфельках?), решила призвать их к порядку, я уже произвел пару успешных, с моей точки зрения, экспериментов.