Фиаско

Энергетические затраты с учетом задержки экспедиции будут огромны.

– Это новость для меня. А… другая задача?

– Выбор трупа. Мы совершенно беспомощны, поскольку из-за безобразного недосмотра, который радисты называют более изысканно – перегрузкой каналов связи, – мы не можем установить ни имен, ни профессий, ни биографии этих людей. На деле произошло худшее, чем небрежность. Мы взяли на борт эти контейнеры, не зная, что память старых устройств этой шахты, Грааля, и вычислительных машин в Рембдене по большей части уничтожена в ходе демонтажа.

Люди, ответственные за судьбу тех, кого командир с нашего согласия взял на корабль, заявили, что данные можно будет получить с Земли. Неизвестно только, кто, когда, кому дал такое поручение – известно, что все, можно сказать, умыли руки.

– Так случается, когда полномочия многих людей взаимно перекрываются. Но это не может служить ни для кого оправданием…

Монах сделал паузу, посмотрел Герберту в глаза и тихо спросил:

– Вы были против того, чтобы взять жертвы на корабль?

Герберт нехотя кивнул.

– В суматохе перед стартом одиночный голос, к тому же врача, а не опытного астронавта, не мог иметь веса. Если я был против, испытывая некоторые опасения, сейчас мне от этого не легче.

– Ну и как же? На что вы решитесь? Бросать жребий?

Герберт нахмурился.

– Выбор после совета не будет зависеть ни от кого, кроме нас, если все наши требования будут выполнены в чисто техническом отношении. Навигационном. Мы проведем новый осмотр и переберем до последней пылинки содержимое витрификаторов.

– Какое влияние на выбор реанимируемого может иметь его идентификация?

– Возможно, никакого. Во всяком случае, это не будет чертой или качеством, существенным в медицинском отношении.

– Эти люди, – монах взвешивал слова, говорил медленно, как бы приближаясь к кромке льда, – погибли при трагических обстоятельствах. Одни – выполняя обычную работу в шахтах или на предприятии, другие – идя им на помощь.

Вы допускаете такую дифференциацию – если она удастся – как критерий?

– Нет.

Ответ был немедленный и категоричный.

Раздвинулась стена книг, вошел Терна и извинился за опоздание. Монах поднялся. Герберт тоже встал.

– Я узнал все, что было возможно, – сказал Араго. Ростом он был выше обоих врачей. За его спиной Ева обращалась к Адаму, змий полз по райскому древу. – Благодарю вас. Я убедился в том, что должен был знать и так. Наши дела подобны.