Расследование

Наконец, я узнал, что во всех трех случаях в сумерках – напоминаю, что исчезновение всегда происходило ночью, – поблизости замечены… – Сисс сделал короткую паузу и тихим, но отчетливым голосом закончил: – … какие-то домашние животные, которых там обычно не встречали, по крайней мере мои собеседники их раньше там не видели. Дважды это были коты, один раз собака.

Послышался короткий смешок, неловко прикрытый имитацией кашля. Смеялся Сёренсен. Фаркварт не пошевельнулся, не отозвался, даже когда Сисс отпускал сомнительные шуточки относительно подозрительных автомашин.

Грегори перехватил мгновенный взгляд, который главный инспектор бросил на Сёренсена. В нем не было ни упрека, ни даже суровости, лишь физически ощутимая тяжесть.

Доктор кашлянул еще раз, затем воцарилась тишина. Сисс поглядывал в темнеющее окно над их головами.

– Статистический вес последнего наблюдения на вид незначителен, – продолжал он, все чаще срываясь на фальцет. – Я убедился, однако, что в этих окрестностях бездомные собаки и кошки практически не встречаются.

Кроме того, одно из этих животных – а именно собаку – обнаружили сдохшим на четвертый день после исчезновения трупа. Приняв это к сведению, я позволил себе в последнем случае, когда вечером неподалеку от места происшествия видели кота, объявить награду за нахождение останков этой твари. Сегодня утром мне сообщили данные, сделавшие меня беднее на пятнадцать шиллингов. Кот валялся в кустарнике под снегом, его нашли школьники примерно в двухстах шагах от кладбищенского морга.

Сисс не спеша подошел к окну, как бы желая выглянуть во двор, но там уже ничего не было видно, кроме одинокого тусклого уличного фонаря, раскачивавшегося при порывах ветра.

Он долго молчал, кончиками пальцев поглаживая лацкан своего слишком просторного пиджака.

– Вы закончили, доктор?

На голос Шеппарда Сисс обернулся. Слабая, почти мальчишеская улыбка внезапно преобразила его личико, на котором все черты были непропорциональными: мелкие подушечки щек под серыми глазами, срезанная челюсть, отчего казалось, будто у него нет подбородка…

«Ведь он же просто мальчишка, вечный юноша… и такой милый», – с изумлением подумал Грегори.

– Я хотел бы сказать еще два слова, но потом, в качестве заключения, – произнес Сисс и возвратился на свое место.

Главный инспектор снял очки. У него были утомленные глаза.

– Хорошо. Фаркварт, прошу. Вы можете что-то сказать по этому делу?

Фаркварт отозвался с неохотой:

– По правде говоря, немного.