Истории, рассказанные доктором Дорном. И другие рассказы

«Взглянул на него и порадовался имени его и велел одним племенам людей, что на севере, расселятся по всей земле и от сего дня возжелать и стремления свои и поступки свои подчинять единственно дружеским и сердцу теплым отношениям с другими. И не засыпать и не просыпаться без побуждения к радости жизни среди людей, к стремлению принадлежать к кругу избранных соплеменников или касте странствующих паломников или какой ещё отмеченной помыслом божьим и почитаемой соплеменниками…»

В этом месте бумага, желтая от времени, была покрыта словно старческим «nevus» коричневым пятном.

Чуть ниже буквы вновь появлялись, но уже с середины абзаца: «…и увидел ОН, что это хорошо. И дал Он имя третьему мотиву „Power“ и сказал племенам, что жили на западе…»

Я поднялся и в волнении стал ходить по кабинету. Елена Андреевна, Елена Андреевна. Неспроста она дважды выходит замуж за стариков, неспроста! Но что общего между ними кроме возраста?

– …я увлеклась им как учеными и известным человеком. Любовь… мне казалось тогда, что она настоящая, – это она о Серебрякове.

– …у меня судьба такая – быть рядом с людьми замечательными, неординарными, – рассказывала она о замужестве с Иваном Романовичем.

И тот и другой – люди известные, имеющие заметное положение в обществе, а в профессиональной среде и определенную популярность, почти славу. Так-так… Стремление к «известности», славе мужа и есть внутренний императив Елены Андреевны? Но зачем? Затем, чтоб стать причастной к этой известности и славе.

Быть ПРИЧАСТНОЙ!..О себе-то она говорит как о фигуре «эпизодической», и понятно ее стремление компенсировать свою заурядность …Да-да! История с Астровым свидетельствует то же! В разговоре с Соней она выделяет в Астрове, как привлекательные, исключительно черты таланта:

– Милая моя, пойми, это талант!…Такие люди редки, их нужно любить…

Её отношения с Астровым могут быть чем угодно, но только не изменой своему внутреннему императиву, быть ПРИЧАСТНОЙ! Причастной к незаурядности, таланту, известности!

Я улыбнулся и подмигнул своему отражению в окне.

Быть причастной… этот американец непременно узрел бы в Елене Андреевне мотив «Affiliation». Любопытно.

Горела лампа под зеленым абажуром, стыл чай, чуть торопясь, протенькали часы в полумраке. На столе в круге света лежала раскрытая книга. Я не удивился, увидев, что с книгой произошла очередная метаморфоза. На это раз это оказался неизвестный мне роман «Бессмертие» в мягкой цветной обложке.