Делириум остров. Три повести и семь рассказов

Ты за каким хреном на этот треклятый остров поперся? Лодки у тебя нет. Мирон сказывал, ты и телефон его не взял, чтобы вернуться. Отшельником что ли решил заделаться?

– Не это главное сейчас! – раздосадовано откликнулся Виктор, – вы мне про свой страх расскажите. Мне понять нужно. Вот, когда себя думаешь убить, страшишься физической боли, того, что еще успеешь испытать до того, как все исчезнет. Но у вас-то другой страх должен быть!

Витька засопел:

– Не надо, дед, не надо! Боюсь я таких разговоров! Не надо!

– Молчи, Витька, молчи! Не разговоров боятся надо, а себя самого! – запальчиво ответил ему Виктор.

– Что ты все про какой-то страх талдычишь?! – обозлился Матвей Лукич, – мальчонка твой прав! Страх весь в мыслях и в разговорах! А так – нету его страха, нету! Я вот тебя кончу, и страха никакого нет! Потому как ни у меня, ни у тебя нет другого выхода! Что, трудно это понять? Нету! У тебя вот точно нет.

– Деда, уйдем отсюда. Он и правда, какой-то страшный, – мальчишка встал, – пойдем! И ветер, – внук поднял голову к колышущим кронам сосен, – ветер подымается.

– Да, – согласился Виктор, тоже разглядывая раскачивающиеся деревья, – точно!

– Будешь ты переводить?! – заорал на него «грибник», – что он тебе сказал?

Виктор удивленно посмотрел на него:

– Ветер, – объяснил он и показал рукой наверх, – ветер поднимается.

– Ветер, говоришь? Вот и покачаешься на ветру, как на качелях! – успокаиваясь пошутил Матвей Лукич.

Мальчишка теребил деда за куртку и тянул от костра, но Виктор собирался продолжить разговор. В этот момент его накрыла новая ледяная волна озноба. Пальцы похолодели, спину скрутило судорогой. Он заговорил, лязгая зубами и еле выговаривая слова:

– Нет, погодите! Повесите? Хорошо, это я понимаю. Я думал повеситься.