Делириум остров. Три повести и семь рассказов

Порыв ветра погнал пламя по высокой траве к берегу и вправо, по склону вверх к тому месту, где стояла палатка. По дороге загорались сухие листья низкорослого шиповника. Колючие ветки вспыхивали, и огонь неудержимо рвался к вершине скалы. Там ветер подхватил искры и бросил их на влажные янтарные смоляные потеки на стволах. Огонь бушевал.

Матвей Лукич зачарованно смотрел, как беснуется сумасшедший в центре огромного костра. Когда он увидел, что занялись кусты возле пришвартованной лодки, он чертыхаясь бросился к ней.

Проскочил полосу пламени, опалив себе волосы и лицо, свалился в воду и подполз к носу лодки, привязанной к березе. Он закричал от боли, когда схватился за раскаленную цепь. Долго дергал замок, обжигая пальцы и загораживаясь от наступающего пламени. Ключ никак не входил в замок. Он видел, как задымилась на нем куртка, готовая вспыхнуть. Наконец, ключ провернулся и цепь распалась. Он рванул её и, загребая сапогами воду, стал выталкивать лодку из наступающего пламени. Тяжело перевалился через борт и, пробравшись к мотору, рывком опустил его в воду, дернул тросик зажигания и с первого же раза завел двигатель. Лодка, задрав нос, стала удаляться от берега. Высокая волна, поднятая ветром, с силой ударяла и подбрасывала плоскодонку над водой. Матвей Лукич скривился от боли: опаленные ладони наливались пузырями, лоб саднил и нестерпимо жгло правую щеку. Он посмотрел на пластиковую канистру с бензином. Уровень плескался чуть выше середины. Немного, но должно хватить. Матвей Лукич обернулся. Остров быстро удалялся и терялся в мгновенно потемневших сумерках. Были видны только медленные клубы дыма, которые тотчас размывались ветром. Они стелились над водой сизой пеленой. На острове временами рваными лоскутами вспыхивало пламя. Столб огня неожиданно взметнулся к небу и пропал, оставив в вышине сноп искр. Мотор вдруг закашлял и замолк. Лодка по инерции перескочила на новую волну и ее тут же развернуло бортом к ветру.

XIII.

Виктор стал задыхаться.

Едкий дым забивал горло, легкие. Он не мог открыть глаз – дым выжигал слизистую, нестерпимо жгло под веками и даже слёзы, обильно выступившие, не спасали. Когда ему удавалось приоткрыть глаза, то сквозь влажную пелену он едва различал стену дыма, в разрывах которого то возникала горящая ель, то виден был нетронутый пламенем куст. Он уже давно не понимал, где находится, где берег, где лес. Кругом ревело пламя. Он упал на колени и уткнулся лицом в землю.