Волчина позорный. Детектив

Всё сперва и в конце через склад фабрики официально пропускают. Адреса по номерам домов я точняк не знаю, но как найти, могу нарисовать.

– Так рисуй. Вот ещё тебе лист, – Александр Павлович дал листок и закрыл глаза. Задумался. Молчал. – Во всю эту яму вдвоём с Володей прыгать нельзя. И могилки от нас не останется. Производство будем валить с Комитетом. А вот по убийствам знаем мало. Только тех, кто приказать в принципе мог. А в том же принципе это мог быть не Самойленко, а Хабибуллин. А, может, Русанов.

Нет. Нам надо самих исполнителей искать. А это, бляха, проблема. С Сугробиным и Штырём просто повезло. А насчёт остальных… Сколько их? Может, каждый по одному грохнул. А, может, один – всех по очереди. Да…

– Ладно, Костя. Всё на сегодня. Иди в камеру, – он крикнул конвой и Сугробина увели.

С Вовой Тихоновым Малович встретился в кабинете. Информация у обоих была одинаковая. Тихонов меру наказания Штырю пересказал так же, как Александр попросил. Урке как и Косте этот вариант понравился и он тоже сдал всех, кроме Камалова и конкретных убийц.

Не написал. Сказал, что их не знает. Да и пожить ещё не хило. Рано ещё на два метра под грунт.

– Но этого быть не может, – горячился Тихонов. – Блатные со своими всегда делятся. Кого, когда и как. Для форса бандитского. Это мы с тобой не можем их раскатать. А блатные сами себе сроков не дают и под «вышку» не подводят.

– Давай по домам. Думать будем по отдельности. А завтра вместе. Может, и полковника подключим.

Но следакам пацанов не отдадим, пока хоть пару убийц не назовут. А они всех их точно знают. Будем колоть до седьмого пота, – вздохнул Малович.

Был конец дня двенадцатого апреля. В городе не слышно стало гармоней и баянов, как десять лет назад, но пьяных по главной улице и в парке гуляло много. Проспект Ленина, гордо переименованный два года назад из узкой улицы, утыканной сверху города вниз, от вокзала до Тобола, ясенями, тополями, берёзами, соснами и елями да разными видами акации, был с обеих сторон дороги украшен плакатами, фанерной серебристой ракетой, направленной носом в космос.

На плакатах написали лозунги, прославляющие страну, завоевавшую космос, и поместили большие фотографии всех космонавтов, летавших до семидесятого года.

– Слышь, Шура, а ты кого кроме Гагарина, Титова, Николаева, Терешковой, Поповича и Быковского помнишь? – удивлёно спросил Тихонов.– Я, блин, никого больше.