Звездные дневники Ийона Тихого (сборник)

Голодный, усталый, так и не сомкнув глаз, я занялся завтраком и как раз вытирал тарелки, когда ракета вошла в следующий гравитационный вихрь. Я видел себя понедельничного, видел, как он, привязанный к креслу, ошалело смотрит, как я вторничный жарю яичницу. Потом от резкого толчка я потерял равновесие, у меня потемнело в глазах, и я упал. Очнувшись на полу среди битой посуды, я обнаружил у самого своего лица ноги стоящего надо мной человека.

– Вставай, – сказал он, поднимая меня.

 – Ты не ушибся?

– Нет, – ответил я, опираясь руками о пол; у меня кружилась голова. – Ты из какого дня недели?

– Из среды. Идем, надо быстро исправить рули, жаль терять время!

– А где тот, понедельничный? – спросил я.

– Его уже нет, то есть, очевидно, это ты.

– Как это я?

– Ну да, понедельничный стал в ночь с понедельника на вторник вторничным и так далее…

– Не понимаю!

– Не важно, это с непривычки. Ну, пошли, не будем терять времени!

– Сейчас, – ответил я, не поднимаясь с пола.

 – Сегодня вторник. Если ты из среды и до этой минуты в среду рули еще не исправлены, значит, что-то помешает нам их исправить; в противном случае ты в среду уже не уговаривал бы меня, чтобы я во вторник исправлял их вместе с тобой. Может, лучше не стоит рисковать и лезть наружу?

– Бред! – воскликнул он. – Послушай, я из среды, а ты из вторника, что же касается ракеты, то я допускаю, что она, так сказать, слоистая, то есть местами в ней вторник, местами среда, а кое-где, возможно, есть даже немного четверга.

Просто время перемешалось при прохождении сквозь вихри. Но какое нам до этого дело, если нас двое и поэтому есть возможность исправить рули?!

– Нет, ты не прав, – ответил я. – Если в среду, где ты уже находишься, прожив весь вторник, если, повторяю, в среду рули неисправны, то из этого следует, что они не были исправлены во вторник, потому что сейчас вторник, и, если бы мы пошли сейчас и исправили их, для тебя этот момент был бы уже прошлым, и нечего было бы исправлять.

Итак…

– Итак, ты упрям, как осел! – рявкнул он. – Ты еще раскаешься в своей глупости! Меня утешает только одно: ты будешь точно так же беситься из-за своего тупого упрямства, как я сейчас, – когда сам доживешь до среды!!!

– Ах, позволь! – воскликнул я.