Чудо в перьях

Он стал внимательно вчитываться в текст на пятой странице, через минуту сильно побледнел, но на ногах устоял, да ещё и улыбался ясно и радостно. Крепкий был мужчина, каменщик Якушев. Закалённый ветрами и кирпичной пылью.

В общем, красиво и с пользой отметились всем объединением перед председателем. Приласкали. Так густо обмазали со всех сторон его самого тремя слоями мёда, шоколадного крема и патоки, что никто в одиночку и за месяц не слижет. Так плотно засыпали сахарной пудрой страшную, способную поломать самый крепкий мозг, книжку по квадратный круг, что её можно было сварить и иметь литров пять варенья из цифр и формул для врагов.

Панович принял ликование творческого коллектива правильно. Через три дня он созвал коллектив и доложил, что типография газеты согласилась выпустить шесть книжек в мягкой обложке. Три – с прозой, и столько же со стихами.

– Раскупят – сразу издадим следующие шесть. – Обрадовал Андрей Ильич творцов.– А пока давайте объявим конкурс на издание первой партии.

Кого первого из прозаиков выберем? Я предлагаю роман « Люди, сидящие в проруби» Антона Якушева.

– А с чего ему такая премия?– вышла на середину зала скромная Маргарита Марьянова, технолог пивзавода номер два.– Он же нам читал её. Так ведь чуть руки на себя не наложили почти все мы все с тоски. Кроме полных болванов. Кто помнит?

– Но меня, к примеру, только тошнило.– Поднялась с места бухгалтер швейной Фабрики Маслакова.– А это значит, что очень неплохой роман. Иначе бы вырвало меня.

Я чувствительная натура. Поэтесса – романтик. Фальшь и самопал мгновенно отлавливаю.

– Ну, тогда дайте мне рукопись. – Ехидно скривила губки Марьянова.– Кусочек, не выбирая, зачту. Не поплохеет вам, то ладно тогда. Пусть печатают.

Председатель достал из стола пачку листов толщиной в добротный мужицкий кулак. Марьянова стукнула рукописью об стол и освободившаяся пыль обволокла первые три ряда. Чихали попавшиеся в пыль, пахнущую прелой бумагой, упоительно и безостановочно.

Как в разгар острого респираторного заболевания. В это время Маргарита дёрнула из середины пачки слега желтый листок, дождалась последнего « пчхи!» и с отвращением, нарисованным на умело отретушированном лице зачитала.

–«В отличие от сестры, Люлёнок проснулся Люлёнком .

Его встретила всё та же картина «Ленин в Польше», намалёванная шоколадной конфетой на сене, кривой стол, четырёхспальная кровать родителей, и слово всё так же относившееся к попугаю.