Рассказы о пилоте Пирксе. Непобедимый

– Коллега Минделль, – сказал он, – застопорим в нанопарсеке?

Минделль смотрел на циферблат своих часов.

– Нет, командор. Мы входим в оптическую зону. Потребовалось бы 6g.

– Тогда изменим курс.

– У нас будет по меньшей мере три, – сказал Минделль.

– Ничего не поделаешь.

Командор встал, подошел к микрофону и заговорил:

– Титан Марс – Земля Луне Главной. Не могу застопорить, у меня слишком большая скорость. Меняю курс обходным маневром на половинной мощности двигателей и выхожу курсом двести два из сектора 65 в сектор 66.

Прошу открыть мне путь. Прием.

– Примите подтверждение, – обратился он к мужчине, который только что сидел подле него. Минделль кричал что-то по внутреннему телефону. Неустанно гудели зуммеры. На табло вспыхивали огоньки. Вдруг сделалось как будто темнее – это всего-навсего кровь отхлынула от глаз. Пиркс широко расставил ноги. Шло торможение при повороте. «Титан» едва заметно вибрировал, слышался протяжный рокот двигателей.

– Сесть! – крикнул командор. – Мне не нужны здесь герои! Сейчас три!

Все сели, вернее, повалились на пол.

Он был покрыт толстым слоем пенопластика.

– Ого! Теперь там все переломается! – буркнул человек, сидящий рядом с Пирксом. Командор услышал это.

– Страховое общество заплатит, – ответил он из своего кресла. Кажется, было больше 3g – Пиркс не мог поднять руку к лицу. Наверное, все пассажиры лежали в каютах – но что делалось в кухнях, в столовых! Он представил себе оранжерею. Ведь этого ни одно дерево не выдержит. А внизу? Целые груды битого фарфора! Недурное зрелище!

Репродуктор отозвался:

– Баллистический восемь ко всем.

Нахожусь в оптической зоне Альбатроса. Он – в туче. Корма раскалилась докрасна. Прекращаю торможение и высылаю в пространство отряды для поисков экипажа Альбатроса. Порыв не отвечает на позывные. Конец.

Ускорение уменьшалось. Кто-то показался в дверях и что-то крикнул. Можно было подыматься. Все двинулись к дверям. Пиркс вышел последним. Это была главная рулевая рубка. Экран, восемь на шестнадцать метров, занимал всю переднюю стену – вогнутый, огромный, как в каком-нибудь кинотеатре для гигантов.

Все огни в рубке были погашены. В пространстве, на черном, усыпанном звездами фоне, ниже главной оси «Титана», в левом квадранте, тлела тонкая черточка, оканчивающаяся искрящимся вишневым угольком, похожим на огонек папиросы. Она была ядром бледного, слегка приплюснутого пузыря, от которого во все стороны расходились утончающиеся, похожие на колючки отростки.