Дуракам всегда везёт

Листок не шолохнётся на дереве. А я доложу, что при ветре в четыре метра за секунду ты меня приказом пригвоздил к земле, керосина не дал и людей не позволил по срочным делам доставить. Вот каждой заклёпкой клянусь – настучу! Плохо ты меня за двадцать лет вызубрил.

– Да какие четыре метра? Глянь на прибор! – зверел начальник перевозок. – Тут же все семнадцать. Сам выйди сейчас на природу. Унесёт в другой конец Кайдуруна, а то и чёрти куда в степь. Если ни за что не зацепишься.

Потом в комнате стало тихо.

Минут десять все там кашляли, сопели, чиркали спичками и пускали в «зал ожидания» гадкий дым от разных папирос.

Наконец диспетчер сказал тихо и мрачно.

– Вот я пишу, что я тебя не выпустил такого-то числа в такое-то время. А ты лети. Долетишь – позвони. Порву бумажку. Не долетищь – ко всем на похороны не попаду, конечно, но к тебе загляну. Но венок не принесу и землю в могилку не кину. А потом из-за тебя сяду лет на пять-семь. Потому как ты, Сергей Михалыч – долболом и своевольник.

Жить вечно будешь в аду. Если, конечно, такого идиота туда возьмут.

– То есть я полетел? – неуверенно вскрикнул командир.

– Людей-пассажиров сперва спроси, – зло ответил начальник порта. – Может, кто натурально думает, что пора завязывать жить. Пахать, сеять, убирать в поту, да ещё премии получать смешные. Может, обрыдло им надрываться в полях и они согласны гробануться в прах где-нибудь над озером Камышным! Спроси!

– Товарищи, если кто отказывается лететь – сдайте билет.

Получите деньги, – вышел из двери второй пилот Геннадий Колесников. Его тоже все знали. Он с командиром лет пятнадцать летал. – А кто с нами, те пошли гуськом в лайнер.

Лёха улыбнулся и поднялся первым. К выходу направился. За ним плечом к плечу, как в последний решительный бой, двинулись молча все. Только один мужик с мешком, из которого пахло копчёным салом, засеменил к кассе под ехидные смешки односельчан.

До самолёта было метров сто.

Народ одолел их короткими рывками, падая, отталкиваясь валенками от наста, замёрзшего под мягким снегом, придерживая руками по очереди всё, что ветер мог вырвать и утащить к чёртовой матери. То есть неизвестно куда. В салоне «АН-2» было бы совсем уютно и тихо, если бы не скрипели переборки фюзеляжа и самолёт не покачивало как на аттракционе «пьяная карусель» в горпарке культуры.

Летчики сняли свои синие пальто и повесили на штыри перед кабиной.