Дуракам всегда везёт

Он учтёт добровольное признание, помощь следствию, напишет это и двинет дело в суд. Тогда увидимся через полгода. Или в этот же день. Если пойдёте по условному сроку. С раскладом таким согласны, фраера?

– Да! – дуэтом крикнули оба. – А бить больше не будете?

– Вы же нам навстречу идёте, – усмехнулся Александр Павлович. – Значит, не буду. Всё. Исчезли. До завтра чтобы всё сделали!

– Зуб даём, – ответили по очереди жиганы, получили пропуска на выход и как ветром их сдуло.

Десять дней быстро пробежали.

Тех, которые грабанули колхозников, осудили, как и предложил следователь Очкасов в заключительной бумаге для суда – на полгода с отбыванием наказания условно, учитывая их активную помощь следствию и суду, а также чистосердечное раскаяние. Они после суда, откуда их сразу и отпустили отбывать срок условно, то есть жить дома, ждали Маловича с работы возле его двухэтажки, поскольку принесли «благодарственную». Ящик армянского коньяка и серое зимнее пальто из толстого мягкого рифлёного драпа с каракулевым воротником и каракулевой шапкой. На одежде были этикетки московской фабрики «Большевичка».

– Всё куплено. Вот чеки на одежду. На коньяк не дали нам. Но мы его тоже купили. Клянёмся свободой. Примите, не отриньте. Не как от уркаганов примите. Как от людей. Мы же люди, – сказал умоляюще худой. – Мне всё одно помирать скоро. Закрытая форма тубика. Год, может, протяну. А вы – человек! Уважение вам от нас и от братвы!

– В натуре, от души всё идёт! – подтвердил татуированный.

 – Не обидьте нас, гражданин офицер.

– На второй этаж поднимите, – Малович улыбнулся. – В хату сам занесу. За ответку я не в обиде. Понимаю вас. И мне вашу жизнь, честно – жаль. Но вы сами выбрали такую. Силком вас в неё не окунали. Живите. Не попадайтесь. Одна только человеческая, не милицейская просьба у меня есть. Если где гастролёров встретите или попадётся вам на слух или на глаза «гоп-стоп», а, может, «скок» по беспределу или с особо тяжкими последствиями, которые не по понятием, вы лично меня вот здесь ждёте и рассказываете.

Потому что даже для вас – не по понятиям западло работать, а для нас – тем более. И совесть ваша воровская мучить не будет поэтому. Лады?

– Хоре. Всё в жилу. Сделаем. Сами ненавидим «мутных», – провел ладонью по горлу худой. На том и разошлись.

И день этот лёгкий прошел. Удалился в прошлое. Которое было у Александра Павловича хорошим и чистым, как сам он после баньки во Владимировке, в отцовском дворе.