Я твой день в октябре

И вот как раз после него, деда пропитого насквозь и растворившего в портвейне часть мозгов, стало Лёхе ясно, что в вечной его любви к Наде и в жизни их семейной далеко не всё будет так, как хотят они сами. Что обязательно объявится кукольник, который, дергая за нужные ему ниточки, сам станет водить их по жизни так как пожелает. Но вот как посторонние почуяли это раньше него? Поначалу Лёху мысль о зависимости от кукловода пугнула. Но потом он остановился, закрыл глаза, сжал кулаки и, простояв в такой нестандартной для медитации позе минут двадцать, сказал вслух, нет – почти прорычал:

– А вот вафлю вам всем в рот! Как захочу я, как захотим мы с Надеждой, так и будет! Какие они мне командиры? Хоть сам «его величество» Альтов, баба его экзальтированная и вся эта орава маленьких князьков из свиты партийного благодетеля? Всем моим простецким друзьям и товарищам, видать, просто так, смеха ради мечтается, чтобы меня, настырного и самовольного, к ногтю прижали.

А вот хрен вам всем с солью и уксусом!

Выпустил пар Лёха Малович.

Обмяк, приструнил напряжение душевное и отбросил навеянную чужими ртами опаску подальше. Совсем далеко. За горизонт.

– Мало ли кому что мерещится. Вожжи управления жизнью были всегда и будут только в моих руках.

С этой мыслью он ввалился во двор Жердя. Генка сидел возле крыльца на березовом полене и ножом строгал из вишнёвого черенка курительную трубку.

– Привет, – Жердь отряхнул с колен стружку и поднялся, руку протянул. – Ты чего смурной такой? Невеста что ли передумала выходить за тебя, орла гордого? Давай выпьем коньяка по сто граммов.

Для спокойствия. Отец не допил. Захочешь, говорит, бери, досасывай до дна.

– Не, не хочу. – Лёха сел рядом, покрутил в руках заготовку. – Прожигать мундштук шилом будешь, на костре калёном?

– Ясный день, – ответил Жердь. – А для табака ямку вот этой стамеской выдолблю. Нормально будет. Покрашу потом. Лаком покрою. Брат табак из Москвы привёз трубочный. Надо пробовать срочно. «Капитанский».

– Слушай, Генаха, ты как вообще относишься к тому, что я на «принцессе» женюсь? Папа – огонь! Великан.

Илья Муромец! Умывальников начальник и

мочалок командир. А я ж раньше вообще не знал кто он, кто мама её. Как-то влюбился, не вникая в посторонние детали. Ты чего думаешь? Сомнут меня? Под себя подстелят? – Алексей поднялся с корточек и стал медленно бродить по периметру двора.

– Да не думаю я, что подомнут тебя именно. – Жердь присоседился и они стали мерить двор шагами на пару.