Черновед. Свежая кровь

Затем расстегнул молнию рюкзака.

– Сделаю временный вариант из фольги. Повезло, что я решил захватить с собой шоколадку. До магазина запчастей или автосервиса ваш «Фольксваген» дотащится, будьте уверены.

Ремонт занял десять минут, в течение которых Мечников бродил вокруг, пощелкивая четками. Иногда бросал нетерпеливый взгляд, но не произносил ни слова. Стоило загудеть двигателю, как Мечников бросился к машине со словами благодарности. «Фольксваген» рычал и рвался в дорогу.

– Вы ведь подбросите меня до Нижнего? – поинтересовался Егор.

– Мог бы и не спрашивать. – Мечников широко улыбнулся. – Имей в виду, я поеду так быстро, что мне самому станет страшно.

6

Мечников не соврал. Он разогнал «Фольксваген» так, что деревья по обе стороны дороги сливались в болотно-зеленые линии. Пустая дорога, некогда навевающая грустные мысли, стала настоящим благословением.

Во время ремонта Егор не обратил внимания на салон «Фольксвагена», а сейчас взгляд то и дело цеплялся за странные детали. К приборной панели заботливо прикрепили иконы – три изображения в золотистой рамке.

У отца – как у многих других – в машине были почти такие же, купленные в церковной лавке. Иконы Мечникова, если и продавались, то не в каждом храме и не каждом городе.

Богоматерь изобразили с тремя руками. Вторым святым был человек (человек ли?) с головой пса, скрестивший пальцы в христианском жесте. На следующей иконе запечатлели юношу, вроде бы спящего в кровати, но с открытыми глазами. Все эти странноватые религиозные сюжеты явно что-то означали, но Егор спрашивать не стал.

Мало ли кто во что верит?

Обивка салона «Фольксвагена» полнилась письменами на загадочных языках. Словно ребенок добрался до черной гелевой ручки и запечатлел на поверхности свой нехитрый словарный запас. Егор знал русский и английский – весьма хорошо, по словам учительницы, – однако ни слова не разобрал. Должно быть, тоже что-то связанное с религиозными верованиями.

Да еще эта дорожная сумка на заднем сиденье.

Каждый раз позвякивала, когда машина подпрыгивала на дороге. Внутри точно не запасные трусы с рубашкой. Может, монеты?

«Еще скажи, что он инкассатор на пенсии», – мелькнула ехидная мысль.

Иконы и обрядные письмена подсказывали, что сумка полна религиозных принадлежностей. Скорее всего, тоже нестандартных. Крест и кадило не укладывались в образ Мечникова. Грубый осиновый кол или плетка-девятихвостка – вполне.

В груди засело неприятное, щемящее чувство.