Камень. Книга девятая

– Это да, – покивал я, – меня сюда, как ты понимаешь, тоже не просто так отправили. – И взял со стола бокал. – За личную свободу?

– За личную свободу!

Около двух часов ночи в клубе появился Кузьмин, выглядевший вполне удовлетворенным. Плюхнувшись на диван рядом с Прохором, он принялся сходу показывать воспитателю руками характерные жесты, явно свидетельствующие о выдающихся формах уестествленной им жрицы любви и о точном количестве подходов к «телу жертвы». Прохор слушал Ванюшу с нескрываемым скепсисом, переспрашивал и просил снова показать тот или иной размер выдающихся форм, но показанным не удовлетворился, пихнул в бок сидящего с другой стороны Михеева, и они уже вдвоем принялись «не верить» колдуну, доводя тем самым Кузьмина до бешенства.

После трех ночи оба Vip-столика перемешались, а делавший вид, что он очень пьян, Людовик-старший вновь принялся уговаривать меня взять в жены его внучку Стефанию. «Досталось» и присутствовавшим при этом родителю, деду Владимиру и деду Михаилу.

Ссориться никто не хотел, и последовали ссылки на императора, который и решает подобные вопросы. Людовик «дулся» ровно две минуты, после чего с его стороны последовало предложение выпить за здоровье его императорского величества Николя.

Расходиться начали только в седьмом часу утра, вполне удовлетворенные друг другом.

– Учитывая, что это только начало, – морщился родитель по дороге в отель, – на родину мы вернемся сытыми зваными вечерами по самое не могу.

Лешка, что ты там говорил про Мацесту?

– Это к деду Мише, – я кивнул в сторону шагавшего рядом князя Пожарского. – Лично я после отбытия наказания на губе и сдачи сессии собираюсь сбежать к себе в Смоленское имение.

– Еще лучше! – хмыкнул отец. – Меня с собой возьмешь?

– Куда я денусь…

***

Проводы в аэропорту Ниццы «удались» – если малый свет хоть и пытался выглядеть веселым, благодарил сестер Гримальди и Стефанию Бурбон за оказанный замечательный прием, а Романовых за предоставленную возможность посетить Лазурный берег, то вот Мария с Варварой буквально прилипли ко мне и чуть не плакали:

– Лешенька, ты уж береги себя! Звони нам почаще! А этого Филиппа подлого ты точно убьешь! Мы в тебе не сомневаемся!

Последовал строгий окрик отца, после которого Варя убежала по трапу в самолет, а Маша еще с минуту «ворковала» с Дюшей Долгоруким.