Камень. Книга седьмая

Похоже, и его я уже до ручки довел…

Воспитатель мои слова никак комментировать не стал, а просто уселся рядом и приобнял за плечи:

– Главное, сынка, что ты жив остался, остальное ерунда…

***

Военный министр князь Воронцов и начальник училища генерал Ушаков ожидали высочайшей аудиенции в приемной императора с половины девятого утра и были приняты только в восьмом часу вечера. За это время они успели выяснить у адъютанта государя, что здоровью великого князя Алексея Александровича, слава богу, ничего не угрожает, то же касается и доставленных в кремлевскую больницу курсанток, выпить с десяток чашек кофе и обсудить друг с другом множество вариантов дальнейшего развития ситуации, вплоть до заключения в Бутырку с… закономерным итогом.

Вредных иллюзий оба кадровых военных не строили и понимали, что за произошедшее им все равно придется ответить.

В рабочем кабинете Николая Третьего, помимо его самого, присутствовали еще его три брата, родной и двоюродные, и сыновья.

– Господа офицеры, – император, так и не вставший со своего рабочего кресла, что являлось признаком крайнего раздражения, хмуро разглядывал стоящих у двери генералов, – буду краток. За проявленную халатность в вопросе обеспечения безопасности вверенного режимного объекта объявляю вам предупреждение о неполном служебном соответствии. Еще одно такое… чрезвычайное происшествие, сниму обоих с должностей, лишу воинских званий и пенсий. Вы меня услышали, господа офицеры?

– Так точно, ваше императорское величество!

– Замечательно.

Что делать дальше, оба знаете, не маленькие, о проведенных мероприятиях и принятых мерах доложите в рабочем порядке. Свободны.

– Есть, ваше императорское величество!

Генералы развернулись через левое плечо, не забыв щелкнуть каблуками форменных туфель, и вышли в приемную, где переглянулись и громко выдохнули.

– Ваши высокопревосходительства, – встал со своего кресла адъютант, – прошу прощения, государь вам просил передать.

Он вышел из-за стола и вручил слегка опешившим генералам по брошюре с названием «Организация противодиверсионной борьбы». Те пригляделись к титульному листу и опять переглянулись: хорошо знакомым им императорским почерком там была выведена «дарственная» надпись: «На долгую память. Е.И.В Николай III»

– Спасибо, Анатолий, – поблагодарили они и чуть ли не строевым шагом покинули приемную.