Камень. Книга седьмая

 – Алексей Александрович абсолютно прав в своих претензиях, а государь слушать не будет и точно после сегодняшнего нас кончит…

– Самоубийство – грех, – потерянно протянул Лебедев. – Я лучше на дыбе в Бутырке сдохну, чем руки на себя наложу… – Он перекрестился. – И вообще, Борисыч, уныние – тоже грех, так что давай рапорты об отставке напишем, авось пронесет?

– Давай, – кивнул Пафнутьев и поморщился. – Репутации все равно конец, буду в позоре свои дни доживать… Так мне, старому, и надо…

Кузьмин, наблюдавший за этим самобичеванием с ухмылкой, решил вмешаться:

– Хер вам двоим, а не смерть лютая с отставкой! – Он дождался, когда его заметят, и продолжил: – Так просто не соскочите, вот увидите! Да и царевич не такой человек, чтобы кого-то вкладывать, не так его Прохор воспитывал.

А сказано вам это было в профилактических и воспитательных целях, чтобы подумали, осознали свои ошибки и исправили их в дальнейшей работе.

Лебедев покосился на задумавшегося Пафнутьева:

– Этот клоун не гонит по своему обыкновению?

– Клоун не гонит, – кивнул тот.

 – Похоже, все именно так, как он и говорит, или я перестал разбираться в людях. Спишем мой… промах на шоковое состояние после царского гнева. Теперь осталось пережить гнев государев и можно спокойно заняться поисками Бирюкова и остальной шайки-лейки…

– А спасибо сказать за подсказку? – Кузьмин сделал вид, что обиделся. – И обидными словами не обзываться?

– Спасибо, Ваня, – кивнул Пафнутьев.

 – Извини.

– По понедельникам не подаю! – буркнул Лебедев.

– Уже вторник, учитель. – Иван осклабился. – Но ничего, вот буду писать в качестве приглашенного эксперта отчет для государя по результатам проверки «Тайги», я его такими формулировками украшу!.. Обхохочешься! Отольются кошке мышкины слезки!

Лебедев же только поморщился:

– Ой, напугал… проститутку субботником!

Окончательно пришедший в себя Пафнутьев, не обративший никакого внимания на перепалку двух колдунов, вдруг спросил:

– Зачем ему череп Тагильцева?

– Как зачем? – ухмыльнулся Кузьмин.

 – В особняке над камином повесит вместо оленьих рогов и будет на досуге любоваться. Трофей-то знатный! Всем трофеям трофей! А там, глядишь, со временем и коллекция на всю стену образуется… Я и сам с удовольствием рядом с царевичем у камина с рюмкой посижу, молодость бесшабашную повспоминаю…

– Дичь какая… – Лебедева аж передернуло.