Камень. Книга шестая

 – Вы сделали все правильно! А императору кто доложился, тоже вы? – И, заметив, как напрягся ротмистр, сразу же его успокоил: – Владимир Иванович, я прекрасно понимаю, что это часть вашей работы, просто хочу восстановить всю картину целиком…

– Государь уже знал, что вы покинули Бутырку… Это именно он мне позвонил и приказал любыми способами удержать вас в особняке.

– Понятно…

Царственного деда тоже можно было понять, сохранение репутации, все дела…

– А Михаил Николаевич сильно возмущался, когда приехал?

– Князь был очень злой, Алексей Александрович, и задавал аналогичные вашим вопросы.

А после того как узнал, что в особняке с визитом был государь, самым натуральным образом плюнул и ухал к себе.

Да, славно мы с папашей посидели, ничего не скажешь!

А вот и сам мой родитель, легок на помине, в прохоровском спортивном костюме, с двумя бутылками вина в руках и в прекрасном настроении. За ним шли воспитатель с Иваном.

– Ну что, – отец с разбегу плюхнулся в кресло и только потом поставил бутылки на стол.

 – Кто из вас поведает историю нашего с сыном пьянства? – ухмыльнулся папаша. – Прохор ничего не говорит, как его ни пытал, а вот ты, Иван, я вижу, прямо горишь желанием!

– Ну не то чтобы очень, но рассказать есть что… – хмыкнул тот. – Вам с какого момента?

– С самого начала.

– Хорошо. В самом начале, когда только ушла государыня с великими княжнами, вы с царевичем сидели очень даже культурно, а вот потом…

А вот потом контроль над ситуацией под влиянием непомерного употребление алкоголя, со слов Колдуна, был полностью и безвозвратно утерян: душевные разговоры за жизнь и проникновенные тосты ввиду отсутствия музыкального сопровождения в виде даже самой завалящей магнитолы плавно привели к самостоятельному и крайне душевному исполнению застольных песен.

«Ой, мороз, мороз…» была пропета два раза, «Валенки» один раз, «По Дону гуляет казак молодой» трижды. А вот когда мы с отцом затянули «Чёрный ворон», дед Михаил, «дежуривший» все это время вместе с Прохором и Иваном в коридоре, понял, что дело плохо, и решил прекратить эти затянувшиеся пьяные посиделки, но был благополучно послан цесаревичем далеко и надолго под предлогом того, что князь, видите ли, мешает его общению с сыном.

– Ну, тут этот сын и засадил папаше с правой, да так, что этот самый папаша в полёте койку разворотил, – ухмыльнулся Кузьмин. – А грозный сын встаёт такой и говорит: «Ещё раз деду что-нибудь подобное скажешь, покалечу».