Камень. Книга шестая

 – Действия мои будут гораздо решительнее и жёстче! – И, дождавшись, когда гул за столом несколько поутихнет, добавил: – Попрошу запомнить, уважаемые родичи, что к моим близким в первую очередь относятся князь Пожарский и господин Белобородов. Учтите это при принятии всех ваших решений. У меня всё.

– Алексей Александрович, – хмыкнул царственный дед, – вы нам что, угрожаете?

– Воспринимаете это как хотите, ваше императорское величество, – пожал плечами я.

– Мы поняли вашу позицию, – кивнул тот. – Ожидайте в приемной, вас вызовут.

Поклонившись, мы с дедом, Прохором и Иваном вышли в приемную. Вскоре к нам присоединился и Виталий Борисович.

– Лёшка, – отвёл меня в сторону дед Михаил, – ты вообще умеешь себя вести скромнее? – Он улыбался.

– Умею, – кивнул я. – И ты это прекрасно знаешь.

– А ты понимаешь, что Николай тебя специально провоцировал, чтобы остальным родичам показать твой сложный характер? – Он фактически слово в слово повторил то, что говорил мне утром отец.

– Конечно, деда. Другим это тоже знать полезно, чтобы уберечься от неприятностей в будущем.

– Ладно, за попытку прикрыть нас с Прохором от гнева императора спасибо! Хотя он и так на нас с твоим воспитателем не злится. И тебе на него злиться не надо, он сейчас не твой дед Николай, а его императорское величество Николай Третий.

– Да мне без разницы, дед он там или император, главное, чтоб ко мне лишний раз не лез.

Характерна была реакция и стоявшей в стороне троицы из тайной канцелярии: если Иван-Колдун в открытую мне улыбался и опять показывал большой палец, то вот Прохор с Виталием Борисовичем были угрюмы.

Показав им двоим язык, я подошел к окну и в ожидании «приговора» стал наслаждаться видами внутренней территории Кремля.

***

– И как вам? – раздраженно поинтересовался император у членов совета.

– Я от своего мнения не отказываюсь, – первым решился высказаться великий князь Александр Александрович. – Да, импульсивность и безответственность в действиях Алексея налицо, но он фактически сделал за нас нашу работу.

С другой стороны, оставлять подобное без последствий мы тоже не можем. Но они должны быть не такими жёсткими, как ты предлагаешь, Коля.

– Согласен с Сан Санычем, – кивнул великий князь Пётр Александрович.

– Коля, – Это был великий князь Владимир Николаевич, – я поддерживаю братьев. Да и Сашка все правильно про сына говорил. В том, что Алексей таким вырос, есть и наша прямая вина.