Камень. Книга вторая

Вот и… – я указал на пытающего подняться поручика Воробьёва.

– Хорошо, – кивнул Васильев. – Подробности выспрашивать не буду, но полковнику доложу. – В ответ я только пожал плечами.

Через десять минут Воробей окончательно пришёл в себя и объяснил, что забежал в комнату, из которой были слышны звуки схватки, а потом наступила темнота… На состоявшемся чуть позже разборе тренировки оказалось, что я раз за разом бил с огромным запасом все мыслимые и немыслимые нормативы по зачистке дома.

– У меня так вообще сложилось впечатление, что мы Камня только тормозим, – высказался Феофан, в миру поручик Феоктистов.

 – За ним надо двоих на «подбор» посылать, если не троих. А может, и просто всем подразделением идти.

Потом я отдельно подошёл к Воробью и извинился за досадное недоразумение, на что он неожиданно попросил научить «этому приёму». Подтянувшиеся остальные «волкодавы» всем своим видом тоже выразили заинтересованность в изучении нового.

– К сожалению, не могу, – развёл я руками.

 – Тайна рода… – объяснил, не став уточнять, какого именно.

Да и как мне им сказать, что те же самые Романовы сами плохо представляют, о чём идёт речь, и пользуются родовым архивом.

Коллеги разочарованно повздыхали и разошлись.

– Пошли, Камень, полковнику сдаваться… – усмехнулся Васильев. – Он тебе быстро про тайну рода пояснит.

Орлова мы застали на полигоне в обществе Вяземской, которая очень эмоционально и в красках описывала всю пропасть в подготовке присланного женского контингента:

– Да из них половина на полосе в норматив не укладывается, Иван Васильевич! – услышали мы издалека.

 – Я в шестнадцать быстрее была! С рукопашкой полная беда! А доспех? Скорлупа яичная! Понабрали, тоже мне!

– Вика, Вика, успокойся! Всё не так плохо! Не сгущай краски, я тебя очень прошу!

– И ничего я не сгущаю! Всё так и есть!

Перепалка прекратилась, как только они заметили нас.

– Что, Васильев, Камень опять начудил? – вздохнул Орлов.

– Да, Иван Васильевич, – кивнул тот.

– Ведьма, иди дальше зачёты принимать. И без лишней жестокости там! Поняла?

– Да, Иван Васильевич, – кивнула Вика и, уходя, послала мне воздушный поцелуй, но так, чтобы никто не видел.

– Докладывай, – опять вздохнул Орлов, обращаясь к Васильеву.

Надо отдать должное штаб-ротмистру, отозвался он о моей «работе» только в самых лучших выражениях. Не стал скрывать и свою «промашку» с этим дверным проёмом.