Стоящий на колеснице

Зеленовато-серый человеческий торс оканчивался огромным змеиным телом. На человеческой голове без волос и ушей страшно мерцали змеиные глаза с отвратительными вертикальными зрачками. Эти зрачки подавляли волю и пробуждали безудержный страх. Но Ворон поднявшись рывком, все же натянул лук и навел стрелу в сердце ужасающего чудовища.

– Остановись Ворон не стреляй. – Лис встал рядом. Никто из друзей так и не понял, когда он успел проснуться.

– Почему, ваши стрелы и копья только повышают мой аппетит – омерзительно прошипел воин смерти.

– Не думаю, что кровь воина, из горячей раны соединившись с твоей кровью, повысит твой аппетит. – Лис говорил твердо, уверенно и даже немного насмешливо.

– Нет, – прошипел змееподобный воин страны духов.

– Мой друг не любит ждать, продолжил Лис. Если ты перенесешь нас на ту сторону хребта, то он отпустит тебя.

– Повиливающий демонами, я не могу вас перенести. Но моя кожа сделает вас невидимыми для людей. Тебе ведь нужно именно это?

– Я согласен.

– Кожа скроет вас на четыре часа. Змееподобный воин отполз назад, и человеческий торс стал покрываться ужасной чешуйчатой кожей. Вскоре он покрылся этой кожей весь. Наконец, часть кожи опала на землю, и змееподобный воин смерти исчез.

Лис сел и зажал голову руками. Он не трясся и ничего не говорил, но друзья поняли, что у парня шок. Этот ужасный поединок с демоническим воином отнял слишком много жизненных сил Лиса. Ворон, целивший из своего лука в сердце чудовища во время всего этого «разговора» то же, был близок к обморочному состоянию.

– Надо что-то делать Ванант. – Сатава сам был на грани срыва. – Я видел в прошлом году, как на охоте парень что-то увидел подобное и в такое вот состояние впал. Так он в себя и не пришел. Умер на следующий день. Даже не сказал ничего. Мужики чего только не делали.

– А что они делали, ты помнишь?

– В воду окунали, поили вином, растирали тело, – Сатава махнул рукой.

– Все понятно. Теперь мы точно знаем, чего не нужно делать. Помогите. Давайте оденем Лиса и уложим. Пусть спит, пока сам не проснется.

– Я сам, – Лис натянул рубаху и, бросив взгляд на шкуру чудовища, очень тихо сказал, – шкуру уберите в тряпку какую-нибудь, чтобы свет не попадал. И стрелу еще можно использовать, ночь не закончилась.

Лиса завернули в три шкуры и уложили.