мечтатель_солдат_бунтарь. Головоломка

Штурман постарался запомнить, что где расположено на пароходе. Их часть этапа загнали в трюм под капитанский мостик.

Глубокой ночью на дне трюма сгрудились человек тридцать. Обсуждали, как вырваться на волю. Подтянулись авторитетные воры: ростовчанин Млад, нижегородец Нежный.

Но заправляли не урки, а вчерашние офицеры. Еще летом 45-го они добивали японцев в Манчжурии. Командовали кто взводом, кто батареей – не штабисты, окопники. Правду-матку рубили сплеча – и про заграницу, и про эсэсэрию. Арестовали кого в Порт-Артуре, кого во Владике…

Захватим пароход – а дальше? Сорвиголовы призывали рвать в Сан-Франциско, моряки агитировали за Японию.

До Америки далеко – «Дзержинский» перехватят торпедоносцы. А до Хоккайдо рукой подать. Пожилой инженер-полковник Родин[21 - Полковник Родин, скорее всего, принимал участие в совместных операциях советско-британских войск на территории Ирана. Многие смотрели советский блокбастер «Тегеран-43». Но немногие знают, что в 1941—1946 годах территория Ирана находилась под совместным контролем советско-британских войск и через нее, а не только морем, в СССР шли поставки по ленд-лизу. ] попытался урезонить зэков:

– Поверьте мне, друзья, я был на Халхин-Голе, под Прагой и в Мехабаде. У нас нет оружия. С голыми руками на автоматы – верная смерть.

Был момент раздумий. С верхних нар вопросительно свешивались бритые головы.

Потом был взрыв: офицеры хватали друг друга за грудки, вор Шкиндя полз к кому-то с заточкой в зубах… Зэки успели уже уверовать в близость свободы, а тут какой-то «бывший» зовет их назад в рабство.

– Стойте! – поднял руку Доброжилов. – Мы тут ведем открытый разговор, и человек честно высказал свои мысли.

Трюм неохотно перенастраивался на нового оратора.

– Моя мысль другая. У нас есть реальный шанс освободиться. Но нас могут и всех перебить. Единственный выход – твердо сойтись на чем-то одном и действовать всем вместе.

«Феликс Дзержинский» вполз в пролив Лаперуза. Справа по борту в ночи мерцали редкие огоньки Хоккайдо.

Хорошего ходу туда – час-полтора.

В полночь по инструкции полагалось выпустить партию заключенных на оправку. Едва трюмные лючины раздвинулись, как на палубу вырвался Доброжилов с еще десятком зэков. Но вертухайские пули уже были в полете и легко находили жертву в гуще копошащихся тел.

…Оглушенный падением Штурман сидел на чугунной решетке, тупо раскачиваясь. Громадный трюм ревел, как трубы органа в Домском соборе.