Боги не играют в кости

Дочь Норка хотела, было, повторить атаку, но, поняв, что немой именно этого и добивается, решила отомстить иначе:

– Ты такой же врун, как твой дед! – зло выплюнула в лицо глухонемому дочь вождя.

Юноша перестал улыбаться, Сжался, напрягся. Чувствовалось – вот-вот готов ударить в ответ. Глаза превратились в щели, излучали злость. Однако кулаки ослабли, плечи опустились, злость испарилась. Обиженный взгляд окатил Орайю холодом. Сочный плевок упал на песок, тут же свернувшись в катышек. Босая нога юноши – мальчика вдавила его в землю.

Ношу резко развернулся спиной к подружке, тем самым показывая ей своё презрение, и широким, уверенным, мужским шагом направился к выходу.

– Ты куда? – крикнула Орайя, забыв о том, что тот её не слышит.

Ушёл. Ну и иди. А то всё время трётся возле ….. Хорошо ещё не лезет со щипками и обниманиями. Не пытается повалить на землю и задрать набедренную повязку, как несколько дней назад это попытался сделать с Кхаатой Лик, за, что та расцарапала ему лицо до крови. Потом молодой охотник ещё получил тумака от матери Кхаату, на этот раз за то, что порвал онуту, верхнюю одежду дочери, когда лапал ту за грудь: теперь нужно одежду либо зашивать, и тогда по центру, от горла до пояса пройдёт грубый шов, либо делать новую онуту.

А последнее не просто. Онуту для женщин изготавливали из шкур новорождённых оленят. Такая онуту тонкая, мягкая, приятная на ощупь. Но пойди, найди новорождённого оленёнка: оленята не каждый день рождаются. Вчера утром Лик, молча, ушёл в лес, вернулся вечером. С оленёнком на плече. С живым, связанным! Наверное, скоро поженятся. Конечно, не мать с Ликом, а Кхаату.

Интересно, мысли Орайи ушли в сторону, а если бы Ношу принёс ей оленёнка, как бы она себя повела? Кхаата вчера поцеловала Лика, у всех на глазах. Ношу тоже, что ли, целовать? Ещё чего не хватало! Орайя плюнула на руки, принялась с силой стирать с пальцев уголь. Не дождётся! А то потом начнёт домогаться… И так целыми днями ходит за ней, как привязанный.

Девочка хихикнула, вспомнив, как вчера ночью, у самой дальней стены долго возились брат и его жена.

Сопели, тяжело дышали, иногда постанывали. Будущий сородич, который появится на свет через много дней, точно будет совёнком: всю ночь не давали ей уснуть, заставляя тело трепетать от непонятного возбуждения. Затихли, только когда первые лучи Небесного Божества заползли в пещеру, чтоб их Охту утащил…

Орайя ещё раз плюнула на руки, и, отойдя на пару шагов, снова повернулась к рисунку.