Ночь падальщиков

– Да так, – улыбнулся Влад, – думал, тебе нужна поддержка от надежного мужчины.

– Поддержка, а не ухаживания и, тем более, приставания. Не стучи копытами преждевременно, Северянин.

Она отвернулась к окну и закрыла глаза.

Влад ощутил, как кровь прильнула к лицу. Он так и не мог понять Викторию до конца, поражаясь собственной глупости. Что означала ее фраза? Не спешить сейчас или не пытаться вообще? Загадка, которая стоила полноценного журналистского расследования.

Влад вздохнул. Ехать предстояло еще не меньше двух часов.

6.

Оксана отгоняла от себя мысли о смерти Славы. Она была заперта в фургоне вместе с отъявленными головорезами, которые только что прикончили ее любимого человека и явно имели недобрые планы на нее. Ей приходилось сдерживаться изо всех сил, чтобы не выть в голос от всепоглощающего страха.

Оксане вдруг вспомнилось, как в один из скучных вечеров, она бессмысленно просматривала страницы социальной сети и наткнулась на сообщество волонтеров, которые занимались поиском пропавших людей.

Должно быть, ее родители, отчаявшись найти дочь, тоже воспользуются помощью волонтеров. Используют самую лучшую фотографию – ту, с последнего дня рождения. Вот только насколько высоки шансы, что под ней появятся заветные строчки: «НАЙДЕНА. ЖИВА?»

Фургон подпрыгнул на ухабе, и тряска помогла Оксане немного прийти в себя. Она взглянула на похитителей.

Особенно один, по кличке Сорока. Именно он неуловимо напоминал Оксане корпоративного юриста. Может, ровно уложенными волосами. Может, высоким лбом, намекающим на обширный интеллект. Может, дорогой рубашкой, заправленной в брюки. Накинь сверху подобающий пиджак – получится образ уверенного представителя в суде, если бы не глаза. Глаза были пугающими – темные, почти черные зрачки скакали из стороны в сторону, словно Сорока был под действием кокаина.

Он болтал без умолку, под стать своему прозвищу. С момента похищения он успел прокомментировать внешность Оксаны и Юли, сделав комплимент рыжим волосам первой и съязвив по поводу складок на теле второй. Сорока отпустил пару нелестных шуточек о парнях, пожаловался на жару, хотя признал, что в целом день его прошел весьма удачно. Он не затыкался, словно за каждую секунду молчания его били электрическим током.