Обреченный защищать

Закончив составлять документ, я воспользовался услугами курьера, чтобы доставить жалобу как можно быстрее и точно по адресу. Молодая девушка в кепке с логотипом компании заверила, что все будет исполнено в лучше виде. Сомневаться в ее словах не приходилось.

На этом я решил взять небольшую паузу. Спустился на первый этаж, налил кофе из автомата, вернулся в кабинет и включил новости на ноутбуке. Диктор рассказывал про очередное самоубийство. Я хотел было переключить видео на что-нибудь развлекательное, но остановился, услышав фамилию умершего.

Зиновьев. Судья Зиновьев. Именно он рассматривал дело по обвинению Кургина. Именно он приговорил его к восемнадцати годам лишения свободы. И теперь, похоже, поплатился за это.

В сюжете показывали фотографии совещательной комнаты судьи, в которой произошло самоубийство. Зиновьев закрылся изнутри с самого утра и остался там до вечера несмотря на то, что рабочий день подошел к концу. В восемнадцать тридцать прозвучал грохот выстрела. Охранник, прибежавший на шум, обнаружил окровавленное тело.

Зиновьев убил себя выстрелом в голову из служебного оружия. Смерть наступила мгновенно.

Меня удивило не только самоубийство Зиновьева, но и наличие у него пистолета. Хотя право на ношение оружия у судей имелось, за долгие годы работы мне не довелось увидеть ни одного человека, который бы им воспользовался – необходимо было преодолеть массу бюрократических препятствий. Зиновьев их преодолел, а значит у него были для этого основания.

Диктор не сообщил ни слова о черноте или мышиных хвостиках на теле судьи, но я подозревал, что без них не обошлось. Слишком уж характерным был почерк Кургина. Он настойчиво проклинал всех, кто был связан с его ошибочным осуждением: судью, помощника прокурора… и меня.

Я подумал о том, что Кургин наверняка не оставил без внимания и следователя. Проверить это было проще простого – мне понадобилось всего пять минут на то, чтобы найти в интернете нужную информацию. В одну из августовских ночей следователь пробрался в аптеку сквозь разбитое окно, схватил самый большой шприц и ввел воздух себе в вену.

Сотрудники Следственного комитета не могли объяснить, что побудило коллегу совершить самоубийство, а я мог, поскольку имел неплохое представление о вепсском проклятии. Месть Кургина не знала границ.

К тому времени, как я закончил читать, кофе остыл и стал противным на вкус. Пришлось вылить его полностью, а за новым спускаться не было желания.