Обреченный защищать

– Интересуетесь убийствами? – удивился я. – По вам и не скажешь.

– А вы, значит, занимаетесь лукизмом?

– Чем?

– Лукизмом. Судите людей по внешнему виду, – она поправила выбившуюся прядь. – Вообще-то, я учусь на юридическом. А тот ролик с вашим участием показывали на занятии. Как пример идеальной защиты, между прочим.

– Как же вас потянуло на юриспруденцию?

– О, это долгая история. Но не слишком интересная.

Я сказал что-то остроумное, а она расхохоталась. Слово за слово, и вот, девушка, которая была немногим старше моей дочери, намекнула (как ей казалось) на продолжение вечера.

На мой взгляд, это было не намеком, а взлетной полосой, усеянной ослепляющими огнями. Не знаю, что в итоге сыграло решающую роль: то, что я был пьян или то, что я не был с женщиной больше шести месяцев (включая последний месяц в браке), но я согласился. Сквозь алкогольный туман мы промчались по ночному городу, оказались у дверей моей съёмной квартиры, а все, что происходило дальше, было беспощадно удалено из моей памяти как проект неудачно сформулированной жалобы.

Зато утро следующего дня мне не забыть никогда. Сквозь сон гудели колокола. Монотонно и непрерывно. Я открыл глаза. Убедился, что никаких колоколов в квартире не было, но гул все равно продолжал давить на уши.

Щелочка дневного света, пробивавшаяся сквозь шторы, нещадно резала по глазам. Разразившейся в горле засухе могли бы позавидовать все пустыни мира. Спина ныла так, будто всю ночь меня избивали палками.

Смартфон показывал восемь часов утра и десять пропущенных звонков от Алисы.

Я так и не перезвонил ей вчера и вряд буду способен сделать это в ближайшее время. Похмелье – неприятная штука, про которую смело можно сказать: чем дальше в лес, тем хуже последствия. Правда, когда ты окончательно заблудился, последствия уже не пугают.

Я отправил Алисе сообщение с обещанием перезвонить после обеда. «ОЧЕНЬ НА ЭТО НАДЕЮСЬ!» – крупными буквами ответила она. Ни одного смайлика. Плохой знак.

Гром колоколов поутих, но в остальном легче мне не стало.

Похоже, один яд придется лечить другим.

Я с трудом поднялся с кровати. Направился к холодильнику, ощущая себя восьмидесятилетним стариком. Наверняка и выглядел так же.

На кухне было чище, чем обычно. С тех пор как я стал жить один, уборка отошла на второй план, мягко говоря. Но теперь кухня перестала напоминать кабак после дня воздушно-десантных войск: тарелки помыты, мусор сложен в пакет, а стол избавился от пятен.