Принимая во внимание

А что мне ещё оставалось говорить? Что решил пойти стопами отца? Который был против моего решения. Банально бы как-то это прозвучало. Неестественно. Как враньё. Не забуду, в десятом классе у нас зашёл разговор в спортивной раздевалке по поводу того, кто в будущем вступит в партию. С чего этот разговор разгорелся, не помню. Кажется, обсуждали новый фильм про войну. Вот и зацепилось. Игорь Носенко, наш комсорг класса, тогда заявил, что точно вступит. А ему пацаны взяли и брякнули: мол, а как же иначе? Он ведь хочет быть большим начальником, как папаша.

Ему туда самая прямая дорога. А потом ждали, что бросится с кулаками. Ждали, чтобы под причину, морду комсоргу в кровь разбить. А Игорёха молчал. Губы дрожали. На глазах слёзы. Но молчал. Долго молчал. А потом развернулся, и ушёл. После мы узнали, что батя его, коммунист, в тот день в больницу попал, с инсультом. И больше на ноги не встал. Дураки, так и не извинились. После выпускного, Игорь исчез из моей жизни. Как и все остальные. К чему это я? Ах, да. Вспомнил. Идти стопами отца. А ведь действительно, я пошёл по его стопам. Правда, папка хотел не этого, всё рассчитывал, что с ним останусь.

Не помню почему, но я снова посмотрел на удаляющуюся лодку.

– А хорошо здесь рыба ловится?

Левашов пожал плечами.

– Где как. Только в сампане[3 - Сампан – лодка.] не рыбак. – Капитан тоже посмотрел на китайца и сквозь зубы сплюнул в мутную воду реки.

– А кто?

– Шпион.

Ответ прозвучал обыденно спокойно, словно слово «шпион» мне послышалось, а на самом деле было произнесено «мужик», или там «старик».

– С чего вы взяли, что он шпион?

– А мы местных рыбалок всех наперечёт знаем. Это раз. Он уже по средине реки, так? Так. А снасти не разобраны. Два. И выбрит, сволочь, до синевы. Три. Вот тебе все слагаемые. И вообще, мотай всё на ус, если к нам попал. Здесь – граница! А значит, уши нужно держать по ветру, а глаз востро.

– Почему тогда мы его не задержали? – я, помнится, кивнул в сторону удаляющегося водоплавающего корыта, под шикарным наименованием сампан.

– А за что? За то, что выбрит? – Левашов выбил из пачки «беломорину» и ловко кинул её в рот. – Этот хоть сидит и только пялется. Не вредный. Тут, брат, иногда повеселее дела случаются, и то вынуждены закрывать глаза. – Капитан затянулся дымом, и, думая о чём то своём, проговорил. – Правда, сами китайцы их к себе забирать не хотят.

– Кого забирать?

– Перебежчиков. Кого же ещё.